• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
01:50 

счастливая
"Переезд - это маленькая война", - говорят мне на работе, но я совсем не согласна; война - это что-то такое, после чего я все еще боюсь сирен и громких звуков, а переезд - это одни только приятные хлопоты. Самым первым я перевожу велосипед; я доезжаю от старой квартиры до новой за 15 минут, поднимаю велосипед на третий этаж - и этим обозначаю, что теперь это мое гнездо. Потом мы перевозим чемоданы, сумки, кровати, мои кактусы и базилик в горшочках, множество сов, ракушки, жестяную коробку с открытками и все остальные мелочи, которые наполняют квартиру уютом.
Я сажусь на автобус и долго-долго еду в икею, покупаю там самую дешевую лампу в салон; Олег терпеть не может лампы дневного света, и мы создаем альтернативное освещение с помощью множества маленьких светильников; а я покупаю гирлянду и заплетаю ее вокруг спинки своей кровати, и теперь у меня есть и ночник, и новогоднее настроение.
Мне нравится бесконечно передвигать мебель у себя в комнате; я кручу кровать и стол по всем углам, пока не нахожу их оптимальное расположение, теперь мы почти обустроились; сегодня нам привезли новый газовый баллон, его поднял на крышу совершенно сумасшедший, но очень израильский мужчина, он откручивает баллон, держа сигаретку у самого вентиля, мы отходим за стену на всякий случай и что-то хихикаем про силу взрывной волны.
Здесь все рядом, об этом можно было только мечтать, поезд и автобусная станция в пяти минутах ходьбы, прямо под нами - круглосуточный магазин, я спускаюсь туда прямо в пижаме и в тапочках, чтоб купить бананового молока, а в первые дни - прихожу с двумя кружками просить кипятка. Через дорогу - прачечная, ее окна похожи на окна американской закусочной 60-х годов; я ношусь по всей улице, чтоб разменять мелочь для машинки-автомата, и потом мы час сидим и болтаем, а мои носки, танцующие в сушильной машине, кажутся мне очень гипнотическим зрелищем.
Сейчас наступили ясные дни, но еще совсем недавно у нас были дожди и бури; каждую ночь поднимался сильнейший ветер и мое окно, огромное, на всю стену, тряслось и грохотало каждой своей секцией; это напомнило мне мой диван под окном в Хайфе, где на 11-ом этаже всегда был ветер и грохот, и эти пугающие звуки показались мне родными и знакомыми, и засыпать стало только приятнее. Эта квартира полна городских звуков, я живу под урбанистический шум, шорох проезжающих машин, автобус, останавливающийся у подъезда, голоса - мне нравится это пение мегаполиса, где тысячи отдельных голосов, звуков сливаются в одну городскую историю.
А по вечерам у нас так тихо, я больше не слышу сумасшедших соседей и их детей; мы завариваем чай, Олеже вырезает макет на столе в салоне, Цви приходит и приносит целую связку бананов, шварму и кексы к чаю, а я сижу на диване и мне так радостно, что у нас появился новый, любимый дом.

04:09 

Немножко про войну.

счастливая
Сейчас уже почти совсем не страшно. Только иногда, когда на улице вдруг слышна сирена скорой или ветер как-то по-особенному звучит в окне, передергивает. Но первые дни, когда объявили прекращение огня, я никак не могла привыкнуть к тишине, я по привычке шла по улице и всегда думала о том, куда лучше спрятаться, если вдруг сирена, и прятаться ли или проще падать на землю и прятаться под собственными руками, а если еду на велосипеде, то как лучше, оставить велосипед или тащить его в укрытие? В какой-то момент "куда прятаться" стало обыденной мыслью, вроде мысли что надеть или что купить на ужин; все говорят: с боевым крещением, теперь вы настоящие израильтяне; это наша первая война и явно не последняя.
Мы сидим с Мариной на пляже, на двух пластиковых стулах у самой воды, она рисует у меня на плече пятно, задания в художественных колледжах всегда были странные, мы смеемся и едим апельсин, и на меня падает пара капель с неба, и я говорю Марине: "На меня что-то упало", а она хочет сказать "хорошо, что не ракета", но успевает сказать только "хорошо, что", и ее перебивает сирена. Я успеваю застегнуть рубашку на бегу, мы прячемся в каком-то ресторане на набережной; для каждого места есть свой отрезок времени, чтоб успеть добраться до укрытия, в Тель-Авиве это полторы минуты, это очень, очень много времени по сравнению с тем, что есть у южан. Мы успеваем добраться до этого ресторана и ждем. Рядом с нами израильтяне, туристы и тель-авивский Элвис. Ждем. Взрыв скорее чувствуем, чем слышим, я чувствую вибрацию стен. "Сбили" - уверенно говорит Элвис, выглядывая на улицу. Мы ждем еще немного и выходим на улицу, и в этот момент вдруг начинается дождь. Он начался так внезапно, так резко, будто выпал из разорвавшейся в небе ракеты, и все выливается на нас; он льется как благословение с небес после обстрела; все прячутся обратно, в тот же ресторан, откуда только что вышли, а мы с Мариной думаем, что прятаться от дождя после того, как ты только что прятался от ракет нельзя, нельзя ни в коем случае, и мы стоим и улыбаемся как сумасшедшие, мы промокаем насквозь, я замерзаю, и все это - совершенный сюрреализм. И это был единственный раз, когда я чувствовала переворот внутри себя. В остальное время было просто страшно, очень страшно. Страшно садиться в автобус после терракта, хорошо, что в этот день я на велосипеде. А по армейскому радио оповещают о каждой сирене, ведущий говорит посреди песни, посреди рекламы, в среднем сирена звучит раз или два за песню; и в какой-то момент по радио играет "No Woman No Cry", и именно в этот момент стреляют очень много, Боб пытается спеть свое everything gonna be allright, но ведущий просто не дает ему, постоянно перебивает: Сдерот, Эшколь, Беэр-Шева, Ашкелон, снова Эшколь, и напряжение нарастает, и Боб все пытается, но мы-то знаем, что все равно все непременно будет allright. И каждый вечер желаем друг другу тихой ночи.

01:16 

счастливая
Первого декабря у нас стоит жара, но еще день - и начинается настоящая зима. Настоящая зима по-израильски. Это значит, что дома становится все холоднее, и мы одеваемся не когда выходим, а когда возвращаемся. Я кутаюсь в две шерстяные накидки и сплю под теплым одеялом и пледом; вода уже не нагревается от солнца. Температура днем и ночью отличается все сильнее, я выхожу из дома по утрам в шапке и шарфах, а днем, пока светит солнце, прячу их в сумку; у меня совья шапка с глазами, клювом и ушами и каждый день кто-нибудь на улице кто-то улыбается мне и говорит: "Какая крутая шапка!"
У нас начинается декабрь: теперь я знаю, что это один из самых красивых месяцев в году, меняются запахи, звуки и цвета; море становится серо-зеленым, расшитым кружевами пены на волнах, будто кружевные воротнички на нарядном платье из бархата; а ночью - первый зимний шторм, волна накрывает весь пляж во время прилива, утром я спускаюсь к воде и бодро шагаю по песку в зимних сапогах; здесь лежат клочья пены, и я беру ее в руки, она плотная, шуршащая, колючая от песка, липкая и мягкая;
перед всеми кафе на пляже насыпают песочные дамбы, каждый день после работы я прихожу сюда, забираюсь на одну из них и долго-долго смотрю на море, солнце садится чуть позже четырех часов, и я как раз успеваю посмотреть закат. Я не могу оторваться, меня переполняет бесконечное счастье от этой красоты; сначала небо серо-синее, седое, с фиолетовыми тенями, тучи уложены на нем как подушки, небо мягкое и кажется совсем близким, и только у самого горизонта оно чистое, и сначала из под облачного одеяла видны только бронзовые лучи заходящего солнца, они оставляют на поверхности воды яркие искрящиеся круги словно порталы, а потом солнце вываливается в море и на несколько минут весь мир становится будто сделанным из старого потемневшего золота.
А иногда небо все такое же голубое, высокое и недоступное, усыпанное маленькими клочками светлых облаков, и когда солнце садится, оно превращает их в золото, настоящее червонное золото; это небо отражается на мокром песке, где море только что обнимало берег, и кажется, будто кто-то рисовал его акварелью.
В "Ароме" появляется зимнее меню, и я пробую все самое вкусное, кофе со взбитыми сливками, суп из бататы, суп из овощей, горячие сандвичи с грибами; а дома собираю зимнюю коллекцию чая: масала с молоком, бедуинский чай с кардамоном, чай с амаретто и миндалем и чай с шоколадом; мы пьем чай каждый вечер и все чаще сидим дома, становится совсем спокойно, я перестаю волноваться и переживать, я больше не просыпаюсь по ночам от того, как мое сердце колотится как сумасшедшее; мы все немножко впадаем в зимнюю спячку и будто застреваем в этой кисельной мягкой зимней действительности, медленнее двигаемся, медленно думаем, я наслаждаюсь этой зимней тишиной, пустотой и покоем, я ложусь спать в три часа ночи и засыпаю под внезапно начавшийся дождь, он стучит мне в окна, и мой сон становится совсем безмятежным. Я полностью поддаюсь погоде, морю, городу, ветру, холодному воздуху; я впускаю внутрь себя холодное море, я сижу на дамбе и волна подмывает песок прямо подо мной, море так близко, оно обжигает и согревает меня изнутри, оно никогда не остынет ко мне и не забудет меня, море никогда не сомневается и накрывает с головой своей любовью, оно всегда будет со мной и всегда будет только мое, и я всегда буду любить море больше чем кого-то еще.

02:57 

Вильнюс - Минск

счастливая
Я попадаю в температуру +3 и сначала побаиваюсь выходить на улицу. Холод достает меня уже в Риге, где мы выходим из самолета и сразу попадаем в прозрачный воздух, в котором хочется замереть и не двигаться, чтоб не растерять остатки тепла. Мама и тетя встречают меня в вильнюсском аэропорту и привозят теплую куртку, перчатки и совиную шапку, и я надеваю на себя все сразу: теплый кардиган, два шарфа, гетры поверх джинс, чтоб только не замерзнуть, наливаю в тамблер шоколадный кофе и осторожно выбираюсь из дома. Литва встречает меня как обычно дождливой погодой, это даже не дождь, а влажность, когда тысячи маленьких колючих холодных капелек летят тебе в лицо, и сначала мне тяжело и неприятно от этого, но потом я выбираюсь в центр, и вильнюсский уют накрывает меня с головой, здесь в стенах старого города я всегда чувствую себя как дома, совсем рано темнеет и город становится похожим на большую комнату, полную любимых мелочей, здесь уютный полумрак, а персиковые фонари словно лампа в углу с приглушенным светом; я трачу все деньги на открытки, в Вильнюсе всегда самые красивые, из всех, что я когда-либо видела, на прилавках уже полно картинок со снегом и елками, а на почтовых марках - елочные игрушки и снежинки; город еще почти не украшен, но от этих картинок меня накрывает предрождественское настроение, и хочется улыбаться даже встречному ветру и колючему дождю. Почему-то так темно, проспект почти не освещен, и эта интимность делает город еще больше моим, я пробираюсь знакомыми узкими улицами, так холодно на улице, но так тепло внутри; вечером мы с Олей смотрим "Фонтан", и я бесконечно пью кефир, почему-то в Вильнюсе я всегда пью кефир.
А потом ночью я сажусь в автобус и еду в Минск, я сплю всю дорогу и просыпаюсь только на въезде в город, и он кажется, мне таким серым, пепельным, картонным, пустым, пока из Киева не приезжает Сережа; прогноз обещает дождь все выходные, но два дня светит солнце, оно светит только мне и оно только мое, и мы снова не спим двое суток; какой тут сон, когда такое солнце.

Untitled

02:26 

Стамбул/день 4 - день 5

счастливая
Мы идем в самые интересные районы Стамбула, говорят, они самые опасные. Tarlabaşı невероятный. На всякий случай мы не достаем фотоаппарат здесь, я надеваю поверх красной майки черную сережину байку и застегиваю до самого подбородка. Район невероятно красивый, он полон цвета, это цветные дома, абсолютно европейские, с узкими уютными ступеньками и крылечками, где сидят по двое или трое турецкие женщины, они стирают или о чем-то спорят; или мужчины, они пьют чай и о чем-то говорят; дома самых удивительных цветов: цвета неба, цвета салатного листа, цвета переспелой малины, цвета томатного сока, цвета яичницы. Здесь ты все время или поднимаешься круто в горку или резко спускаешься вниз, у меня ужасно устают ноги от переходов, все смотрят на нас, а вокруг носятся чумазые дети, они играют в футбол смятыми банками и ловят их, когда они скатываются вниз по одной из горбатых улиц. Это цвета развешанного на веревках белья, они словно гирлянды перерезают улицы сверху донизу, целый калейдоскоп из чьих-то футболок и носков, они все разноцветные, и мне кажется, будто я попала на карнавал, на праздник, где на улицах везде висят флажки и рассыпаются конфетти. Мы заходим в одну из местных столовых, у самого рынка, и берем суп ezogelin и кусочки свежего душистого хлеба, а потом покупаем на рынке два огромных красных граната. Я запоминаю новое слово по-турецки - nar - это гранат.
Потом - Balat. Сначала мы набредаем на огромную мечеть, заходим в парк во дворе и покупаем булочку simit, выторговав у продавца 30 крушей, потом углубляемся в сам район. Исторически он еврейский, но по факту - очень ортодоксальный мусульманский. Здесь все женщины одеты в черное, они закалывают свои платки булавкой у носа, оставляя открытыми только глаза. Мы блуждаем по его лабиринтам, находим невероятно красивую греческую церковь, сидим на лавочках во дворе трехэтажного красного дома, у него такие двери - тяжелые, из темного дерева, будто из другой эпохи.
А вечером мы снова плывем на пароме в Üsküdar, там у самой набережной есть абсолютно волшебное место, ступени у воды застелены коврами и подушками, мы заказываем горячий сладкий чай в стакане-тюльпане для Сережи и кофе в маленькой хрупкой чашке с орнаментом для меня, я накрываюсь разноцветным пледом, снимаю кеды, и мы сидим здесь до самого вечера, пока не становится совсем холодно от морского ветра, мы смотрим на вечернюю панораму Стамбула, на сотни огоньков на том берегу, на темные пятна на небе, словно разводы от кисточки с чернилами, которую окунули в небо, а потом совсем темнеет, и мост, который соединяет Европу и Азию вспыхивает огнями всех цветов радуги, он завораживает, а за нами ходят толпы туристов, они расставляют штативы и снимают удивительные картинки.

Untitled

05:00 

Стамбул/день 1 - день 2

счастливая
Я такая уставшая, что сажусь в самолет и засыпаю, едва успевают погаснуть значки "пристегните ремни", у меня три кресла и я растягиваюсь на них как на самой удобной кровати и просыпаюсь только к самой посадке. Стамбул встречает меня солнцем, я сажусь в шаттл и конечно же теряюсь по дороге, и мы с Сережей полтора часа не можем найти друг друга, но в результате мы встречаемся и начинаем наш бесконечный марафон по городу. Мы несемся все время вниз, к морю, так, что у меня начинают болеть коленки; мы спускаемся и перед нами открывается чудесный вид, это дорогие районы, это место чем-то напоминает мне Хайфу: рельеф, зелень, домики построены как косточки домино; мы выбираемся из жилых кварталов и спускаемся в районы, где кипит жизнь. Стамбул нравится мне с первого взгляда, он переполнен, пока мы исследуем его европейскую часть и я удивляюсь, насколько он красив, удивляюсь совсем европейским разноцветным домикам, с лепниной и резными окошками, здесь столько всего, что мне едва удается поймать его образ. Покупаю шоколад с фисташками, в Израиле - миндаль, а здесь - фисташка. Мы выходим к самой воде, и я подпрыгиваю от восторга: яхты, огромные корабли, танкеры, а я вдруг нахожу в траве классический турецкий стаканчик-тюльпан и благодарю Стамбул за приветственный подарок.
Здесь на улице много котов, но они не такие как в Израиле, пугливые и осторожные, а наоборот: общительные, ласковые, ухоженные, они подходят ко мне знакомиться, и собак, я так давно не видела уличных собак, здесь они все огромные, ленивые, спят прямо на улице как подушки на турецких диванах и у каждой в ушке чип, который означает, что собака проверена и привита.
Мы пересекаем десятую часть города и добираемся до кампуса, где учится Сережа: университет выгядит потрясающе, мы проходим под узким деревянным домом, поднимаемся в горы, по каменным крутым лесенкам, сквозь прохладные зеленые тени. Говорят, что здесь самый лучший вид на Босфор, и я смотрю на воду, пока глаза не начинают болеть от солнечных бликов.

Утром мы идем на лекцию, так здорово, что в мой второй день здесь мы слушаем про Стамбул и его urban culture, а через три часа садимся на паром и отправляемся смотреть на все то, о чем только что слушали; Сережа набивает рюкзак булочками из столовой, и мы бросаем крошки чайкам, которые следуют за нами всю дорогу, и они ловят эти кусочки прямо на лету, а все пассажиры достают свои камеры и снимают эту сумасшедшую белую стаю.
Здесь самая настоящая осень, европейская природа, на деревьях разноцветные листья, желтые падают на мостовые и, когда вдруг начинается дождь, становятся глянцевыми и прозрачными словно куски разноцветного стекла, из которого делают традиционные светильники. Уличные торговцы настойчиво предлагают купить нам зонтик, но мы несемся по улицам и насквозь промокаем, пока не становится совсем холодно, и тогда мы поднимаемся по ближайшей лестнице и оказываемся в волшебной галерее, черной, с золотом редких лампочек на поворотах, где спрятались маленькие мастерские, в одной из них отливают фигурки из металла, в другой - черные турецкие шапки, в третьей - мы знакомимся с армянином, который живет тут уже 9 лет, он работает в мастерской, где собирают лампы из разноцветного стекла, они стоят на полу, на стенных полках, свисают с потолка, и я словно внутри калейдоскопа.
Весь город пахнет жареной кукурузой, мы покупаем одну такую и сидим у причала, рыбой, и везде, на каждом мосту стоит целая толпа рыбаков, автомобильной гарью, булочками simit, каштанами; мы бредем по рынку, я пробую орешки и сладости с каждого прилавка и смотрю по сторонам, пока мы не натыкаемся на стенд со старыми открытками, каждая из них стоит одну турецкую лиру, и мы спрашиваем у продавца: может ли он продать подешевле? у нас нет денег. И он отвечает: берите бесплатно, это подарок для вас! И вечером мы сидим в баре, где играет живая музыка, а на экране показывают картины Ван Гога, пьем raki за мой день рождения, и я думаю: сегодня мне 24, какая ерунда! :)

03:11 

Стамбул/день 3

счастливая
Утром мы приезжаем в Beşiktaş и завтракаем в отличной столовой Balkan Lokantasi, здесь за соседнем столиком собралась компания полицейских, мы берем чудный суп ezogelin (например, вот так), мы завтракаем им каждый день, кажется, это одно из самых характерных турецких блюд; пьем айран через трубочку. Рядом со столовой цементируют дорогу, я прохожу мимо квадратика свежего бетона и не могу удержаться: рисую зубочисткой сову, теперь он застынет, и в Стамбуле надолго останется моя сова. Мы плутаем по улицам, бесконечно то поднимаемся вверх, то спускаемся вниз по мостовым, я иду маленькими шажками, чтоб не уехать вниз, после вчерашнего дождя мои кеды так и не высохли, и мне кажется, что я единственная в городе босиком во вьетнамках: в отличие от Израиля, где каждый сам выбирает себе время года, в Стамбуле все определились, что у них осень, и переобулись в сапоги и тимберленды. Выходим к маленькому рынку, здесь рыбные и овощные прилавки, все рассыпано как разноцветная мозаика; поперек улицы натянуты гирлянды с ярко-красными флажками.
Мы садимся на паром, свесив ноги за борт, от воды тянет холодом; мы переплываем на азиатскую сторону. Небо заполнено волшебным персиковым светом, он окутывает весь город, и отсюда потрясающий вид на Золотой Рог, это кажется мне чем-то таким таким всеобъемлющим, что захватывает дух, от масштабов, от глубины, мне сложно выразить словами то, что дает это место, я просто смотрю на город, который становится сине-золотым от моря и заходящего солнца. Мы гуляем по Üsküdar, сейчас как раз время молитвы, мы забредаем в мечеть и сидим на скамеечке во дворе, ко мне на колени забирается котенок и сворачивается клубком, греется и согревает меня. Здесь движение и суета, но совсем нет туристов, эта часть наполнена местными жителями, они спешат, шумят, идет по своим делам, сидят на лавочках у центрального фонтана; мы останавливаемся у витрины ресторана и не отрываясь наблюдаем, как повар жарит анчоусов, он делает это так красиво, а потом делаем дурацкую и смешную фотография в уличном инфомате.
Мы снова садимся на паром и возвращаемся в Bebek, набережные снова наполнены рыбаками, один из них так грациозно держит удочку, что мне кажется, будто это уличный музыкант со смычком; мы заходим в Старбакс, и я покупаю себе кофе и - наконец! - тамблер, в котором можно менять картинки, я немедленно отправляю под стекло мои стамбульские билеты; мы садимся на скамейке у пирса, мне становится немножко прохладно из-за босых ног, и тогда к нам приходят местные уличные собаки и одна из них ложится прямо мне на ноги и становится большой лохматой грелкой. Уже совсем темно, весь город светится разноцветными огнями, а в абсолютно черном небе над Голубой мечетью медленно парят чайки, из-за ярких городских прожекторов они стали ярко-белыми и похожими на мотыльков, которые кружат вокруг лампы по вечерам, или на десятки блуждающих звезд.

01:36 

счастливая
Здесь я все время чувствую себя частью чего-то, частью огромной семьи, этой сумасшедшей, шумной израильской семейки. Я - младший ребенок, самый любимый и избалованный, мне нравится, как обо мне заботятся. Сосед по лестничной клетке всегда оказывается рядом именно тогда, когда моя велосипедная корзинка доверху набита покупками, он всегда помогает мне поднять велосипед на второй этаж, у нас такая крутая лестница, что даже без велосипеда по ней сложновато подниматься; когда я иду по рынку пешком с булочкой в руках, каждый второй продавец желает мне приятного аппетита, а если еду на велосипеде - всегда помогают подержать его, пока я выбираю анону или манго. Спасатели на пляже Нордау уже запомнили меня и здороваются каждый раз, когда я прихожу вечером, под самый конец смены, мы болтаем немножко и они говорят мне: "Будь осторожна, мы уходим!" А утром мои любимые таксисты у гостиницы видят, что одета теплее чем обычно и с волнением спрашивают: ты не заболела? Так здорово видеть тебя по утрам! Я катаюсь вечером на набережной, а рядом торгует дядечка: "Турмус!" - громко кричит он, и я подъезжаю к нему и спрашиваю: "Можно взять одну попробовать?" "Не вопрос, мами, бери побольше!" - отвечает он и насыпает мне полную пригоршню теплых желтых бобов, сыпет солью и петрушкой и желает приятного аппетита, и я еду дальше, держусь за руль одной рукой.
На улице скоро станет совсем холодно, тут ветрено, насквозь продувает морем, солью, песком, и я вяжу своему велосипеду свитер, покупаю два мотка пестрых ниток, один называю "Рынок Кармель", а второй - "Салат с морковкой", устраиваюсь на набережной с крючком и за пару часов обеспечиваю велосипед зимней одежкой; ко мне постоянно кто-то подходит, рассмотреть, спросить, поболтать, похвалить; девушка спрашивает: это для чего? Я честно отвечаю: чтобы велосипед не мерз зимой. Девушка широко улыбается мне и говорит, что это отличная идея; а через несколько минут подходит познакомиться религиозный мальчик, наверное, подумал, что я буду отличной женой-рукодельницей! :)
Тель-Авив совсем поглощает меня: море, аквамариновое в солнечные дни, седое и кружевное в пасмурные и черное, бездонное и бесконечное ночью; деревянные настилы в тель-авивском порту и ребята, которые танцуют там степ по вечерам в пятницу; ароматные, хрустящие, румяные тосты с сыром в кафе "Тамар", где нет меню, а прекрасная голубоглазая хозяйка Сара приходит поболтать с каждым гостем; улочки в районе Ахад а-Ам, словно нарисованные, аккуратные, свежие, акварельные; много кофе и много работы.
А в среду мы случайно знакомимся на улице с Сережей, он приехал из Киева на десять дней, и мы двое суток почти без перерыва шатаемся по городу, останавливаясь в барах и кафе, и конечно на море, на Нордау, где к полуночи нет уже никого, и вода совсем не холодная, и мы забираемся на стопки сложенных шезлонгов, и я смотрю на небо, где рассыпаны звезды наоборот, не отрываясь. Под утро вторых суток мы похожи на двух зомби, мы пьем сотую кружку кофе в "Бенедикте" и уплетаем панкейки, а рядом с нами сидит телявивский Элвис, он надел очки и читает газету, такой серьезный, даже непривычно. Мы еще немножко гуляем по улочкам, когда становится совсем светло, забредаем в подъезды, а я шучу вслух: "Что-то я сегодня еще ничего не находила на улице, что за безобразие!" и через час нахожу очаровательную вешалку, подарок Тель-Авива, она тоже в зимнем свитере, теперь весь город поддается скандинавской моде. В семь утра мы прощаемся с Сережей, я дарю ему армейский значок и анону, скоро у него самолет, а я тащусь на работу, я местный фрик, вечно прихожу то с вешалкой, то с базиликом в горшке, мне как-то странно чувствовать себя снова одной, я так к нему привыкла за эти два дня, нет ничего ценнее для меня, чем эти случайные встречи.
Завтра снова рабочий день, а через десять дней я сажусь в самолет и отправляюсь в невероятное путешествие, и этот день рождения я встречу так, как мне бы хотелось провести весь следующий год, а может и всю следующую жизнь.

23:31 

счастливая
Мне нравится Тель-Авив такой, какой он принадлежит мне и только мне одной; мне нравится после работы долго гулять по Неве-Цедеку и щуриться от солнца в пролетах между домами, когда рвется густая фиолетовая тень от домов; нравится заходить в магазины, волшебный книжный с подушками на лестнице, долго не могу уйти оттуда, перелистываю каждую книжку, рассматриваю картинки, где самые талантливые художники оживляют персонажей и выпускают их на страницы поболтать со мной, в каждой книжке бумага разная наощупь; захожу в магазин напротив за открытками, болтаю с девочкой-продавцом, она рассказывает, что все фотографии на открытках сделал хозяин магазина, а еще здесь живет прекрасная собака с огромными глазами, и каждый гость магазина непременно потреплет ее за ушами, мне кажется, она уже устала от бесчисленных знаков внимания. Я брожу по маленьким улочкам района, здесь на Кинерет и Дгания самые красивые дома, с темной изумрудной зеленью под окнами, со ставнями, с калитками перед домом, здесь тихо и безлюдно; заглядываю в маленький магазинчик на Монтефиори со старыми открытками и смешными табличками на дверь. Мне нравится нереальный ресторанчик Picola Pasta на Ben Yehuda 53, здесь холодно, прямо в зале хранятся винные бутылки, покрытые пылью и паутиной, мы берем самую вкусную пасту на свете, одну с лососем и одну с сердцевиной пальмы, и гевурц, здесь можно просидеть целую вечность, мы никак не можем уйти, рассматриваем бутылочки с граппой у стенки, настоящие, с длинными узкими горлышками как шеи у женщин Модильяни, берем лимончелло в маленьких бокалах, похожих на колбы. Мое самое любимое время суток - вечер, когда уже почти стемнело, и небо четко делится на две части: в одной белые облака плывут по черному небу, в другой - угольно-черные облака плывут по светлому, седому небу. Вечером, выбираюсь на пиццу в гости, мне неуютно, у меня проваливается память, и я прихожу в себя только когда выхожу из машины, мне не хочется идти домой и я гуляю по нашему тихому району, здесь есть одно место, в котором пахнет как в лесу, настоящей сыростью, грибами, дождем, влажным мхом, я останавливаюсь там надолго и дышу осенним воздухом, закрываю глаза и слышу, как шуршат сухие листья, открываю - и вижу как прямо передо мной идет по своим делам маленький бархатный ёж. Мне нравится возвращаться домой, у меня выходные, я открываю бутылку вина, оно странное, терпкое, кислое, уже два часа ночи, ко мне внезапно приезжают гости и мы не спим до самого утра; завтра, наверное, снова арендую велосипед, мне так его не хватает теперь, и снова весь город будет мой и только мой.

00:41 

счастливая
За те две недели, которые меня не было дома, в одной из моих чашек поселился паучок; я решила пока ей не пользоваться, оставить ему новый дом. У нас тут приближается осень, и это очень заметно, вопреки всем разговорам об израильской жаре: в кране появилась холодная вода; по ночам из открытых окон дует ветер; море меняет цвет, бирюзу уносят волны и приносят пурпурно-серый; и вообще, дни становятся совсем другими, похожими на те, что бывали в июле, когда я проводила все лето на даче: тот же свет, воздух, те же птицы вдруг поют здесь за окном как там, по утрам, всегда с рассветом. Совсем скоро у нас новый год - покупаю в магазине золотистые баночки меда с сотами.
У нас украли велосипед, поэтому сегодня беру в аренду: мне дают отличный, с корзинкой, я ставлю туда сумку, замок и стакан гранатового сока; мы катаемся по Яффо, Аджами; едем по улице Валенсия - район цветет, везде, чуть ли не у каждого дома мои любимые кусты с цветными листьями: ярко-малиновыми, розовыми, белыми, они как цветные облака зависают у домов; здесь настоящие средиземноморские домики цвета мокрого песка с голубыми ставнями и дверьми. Мы едем по району и внезапно забредаем на арабско-христианское кладбище, гуляем между надгробий, в самом центре возвышается огромная статуя ангела, она перекрывает солнце; потом я достаю из подошв вьетнамок тысячи колючек как Винни-Пух после падения с дерева, а к нам подходит какой-то кладбищенский сторож и, принимая за туристок, утверждает, что нельзя фотографировать.
Вместе с осенью приходит какая-то легкая меланхолия, не хочется отпускать это настроение светлой грусти, но иногда оно надоедает, и тогда мне достаточно только зайти в воду, и волшебное море смывает всю усталость и с тела, и с сердца, а собаки на собачьем пляже любят меня все больше, они приходят обниматься и летают вокруг, посыпая песком.

И еще с осенью всегда начинаются невообразимой красоты закаты, вечером приходишь на море и не можешь оторвать глаз, а потом дома смываешь соль с плеч, я никогда так не любила море как сейчас, я никогда так не любила жизнь как сейчас.

23:45 

счастливая
Вдруг, совершенно спонтанно, я на две недели переезжаю в чужую квартиру. Мы встречаемся с Димой - ее хозяином - буквально на 15 минут в кофейне, и через два дня он собирает рюкзак и улетает в Грузию, а я привожу в его гнездо свое полотенце и зубную щетку и знакомлюсь с моими приемными детьми. Их двое: Рыжий - ведет себя как хозяин, он независимый и невозмутимый, кажется, у него на все есть свое мнение, он привыкает ко мне медленно, долго не позволяет даже чесать за ухом, но ночью неизменно приходит спать в кровать и устраивается у меня на ногах, а я делаю вид, что сплю и стараюсь его не пугать; и Лука - общительный и разговорчивый, приходит ко мне на диван и за стол, залезает на колени и сидит, уткнувшись лбом мне в живот, урчит и поет песни, а при первом же знакомстве - поставил мне синяк.
Квартирка прячется в уютном зеленом районе, мне нужно только перейти дорогу - и я оказываюсь на любимом собачьем пляже; вечером перед выходным я иду на море когда уже совсем темно, у меня бутылка воды и странные синие чипсы, я надеваю новую любимую футболку темно-чернильного цвета и проваливаюсь в темно-чернильной морской ночи; море то едва касается меня, то обнимает, и мне кажется, будто я лечу, будто в невесомости; а от берега отходит маленький парусник, его едва видно, но над ним горит маленький сигнальный огонек, будто эльф летит над лодкой.
Вечера всегда теплые, душевные, меня навещают любимые соседи, мы болтаем так по-семейному, пьем вино, играем с котами, смеемся; или я включаю музыку, мой сегодняшний вечерний плейлист - stereomood.com/mood/dreamy , забираюсь на диван, роюсь в диминой библиотеке и листаю альбомы, сегодня достаю с полки картинки барселонской плитки, все это прекрасное Средиземноморье, здесь в старых подъездах тоже можно найти такие; а перед самым сном уткнусь в "Пражское кладбище", обожаю Эко, я через его книги попадаю в какой-то параллельный мир, снова мысленно шатаюсь по Парижу, где мы с Сережей лазили по самым страшным районам и заходили в бары, как в кино заставляя всех посетителей внезапно замолчать, ловили все взгляды на себе, двое маленьких худеньких детей с огромными рюкзаками в прокуренном баре, где не было кроме нас ни одного белого человека.
Здесь так хорошо, я вроде бы совсем одна, но я в самом центре всей жизни, здесь можно словить весь дух Тель-Авива, все его настроение, весь его характер, тот, что открылся мне; я завариваю себе чай из разноцветных пакетов, Рыжий уже ушел в спальню, а Лука - гулять на улицу, значит, наступает ночь.

00:59 

счастливая
Меня не оставляет ощущение волшебства, бесконечно происходящего со мной. Я не устаю смотреть по сторонам, я сажусь на велосипед после кальянной и еду домой, на улице темно, и я так задумалась, так засмотрелась по сторонам, что пропустила нужный поворот и опомнилась только в самом сердце арабского района. Здесь старые удивительные дома, вдруг на фасадах огромные розетки, может, в них когда-то были витражи; на гигантском крыльце у такого дома собирается вся огромная семья, сидят женщины в длинных платьях, седые главы семей в плетеных креслах, толпы смуглых детей. У фонтана в Яффо играет саксофонист, он сидит прямо на парапете и играет что-то такое задумчивое, абстрактное, не те надоедливые мелодии, что играют в переходах, а что-то от сердца, случайные ноты, будто они следуют за его мыслями о чем-то непростом, но родном и близком, я останавливаюсь и несколько минут смотрю на него не отрываясь, рядом с ним на бумажной салфетке стоит бокал с белым вином, и это медовое золото в бокале ловит свет уличных фонарей и звенит на всю улицу, а золото саксофона отвечает ему.
Каждый день волшебный. Каждая улица. Каждый человек. Мы сидим в кафе, столик на открытой террасе, кроме нас здесь только один мужчина, он сидит в самом углу, курит сигару и ест арбуз с сыром, наше любимое средиземноморское лакомство. На бульваре Ротшильд стоит чей-то велосипед, у него в корзине и на багажнике искусственные цветы и листья, но, кажется, он стоит тут давно, и настоящие листья прорастают сквозь искусственные, они срастаются между собой, сплетаются; в книжном магазине в Дизенгоф-центре по-прежнему живет моя любимая собака, похожая на белого медведя, на большое белое облако, на сахарную вату; здесь на площади у фонтана сидит негритянка в длинной цветастой юбке и с цветами в волосах, она улыбается, играет на гитаре и поет что-то национальное, похожее на босанову.
Вечером я прихожу домой и замечаю, что в занавесках у входа в комнату прячется ящерица, она пугается меня и прячется в моих босоножках.
Здесь по утрам совсем другое небо, я выглядываю в окно в 6 утра и вижу абсолютно белое небо, оно белое как белый город Тель-Авива, они теряются друг в друге, тонут; и я выхожу каждое утро и иду вдоль моря; сегодня таксисты у гостиницы, которые здороваются со мной каждое утро, делают мне чай в бумажном стаканчике, я улыбаюсь, у меня теперь хорошее настроение на весь день, чай слишком сладкий, но я с удовольствием выпью его по дороге на работу. А днем, когда я выхожу на улицу, я всегда беру с собой артик - израильский фруктовый лед, - мне хватает порции как раз чтоб пройти расстояние от работы до автобуса, и самое приятное - это тот момент, когда ты подносишь этот яркий кусок фруктового льда к лицу, чтоб укусить, и чувствуешь холод у подбородка, и полуденная жара становится совсем незаметной.
И вечером - велосипедные прогулки, почти пустые улицы; теплый, приветливый, тенистый Неве-Цедек, вино и море, горячее и соленое; а дома - Олег и Цви, мне так везет с соседями в Израиле, пьем вино и бренди, дурачимся и слушаем Леди Гагу; завтра на работу, я превратилась в трудоголика и не беру выходных; завтра вечером снова на море, утонуть в этом городе, в этом воздухе, в этом счастье, которым я захлебываюсь каждый день.

21:38 

счастливая
Эти дни получаются такими летними, такими расслабленными, что кажется, будто я турист в отпуске. Каждое утро по дороге на работу я прохожу мимо стоянки таксистов, мы уже знаем друг друга в лицо и каждый день здороваемся и улыбаемся друг другу.
После работы иду на пляж, ужасно полюбила собачий - там всегда так уютно, будто со знакомыми выбрался прогуляться; у воды носятся собаки, лают, трясут мокрыми хвостами, летают друг за другом, перепрыгивая через меня, роют прохладные ямки в песке и улыбаются все время. Вода как молоко - выходить из моря совсем не хочется. Я торчу на море целый день, пока не надоедает валяться. Спасатели заканчивают работу около семи и на трех языках - иврите, английском и русском - сообщают в громкоговоритель, что их работа закончена. По-русски получается очень смешно с ивритским акцентом: "Нет спасатель! Купаться - опасно!"
Очень быстро садится солнце, оно будто из пластика ярко-розового цвета; я иду гулять по городу, брожу по улочкам, смотрю по сторонам - город оживает после жары, не сбавляет скорости, но становится свежее, интимнее, мягче. Во всех магазинах на Дизенгоф и Бен-Иеhуда живут питомцы, это какая-то тенденция: в книжных - собаки, большие, лохматые, усталые, добродушные; в обувных - коты, надменные, презрительные, самостоятельные и сонные.
Нахожу отличное место на углу Дизенгоф и Бен-Гурион, где покупаю себе свежие соки, его хозяева, кажется, братья - они очень похожи внешне, одинаковые лица, одинаковые прически. Вечером, когда уже темно, беру себе молочный шейк с бананом и кокосом, хозяин улыбается мне и кладет в блендер финики и орехи пекан. В жару - любимую пасифлору с манго и апельсином, холодный стакан быстро запотевает на душной улице, его стенки покрываются мелкими капельками, они постепенно сползают и капают мне на ноги.
У меня такое хорошее настроение, завтра день любви, и я ужасно люблю мир вокруг меня.

00:16 

счастливая
Заканчиваю работу и вылетаю на улицу чуть ли не размахивая руками как крыльями: выходные! Я держу путь на север. По дороге на автобусную станцию вдруг вижу на стене граффити, написано по-русски: «Не спи!», и сон мгновенно как рукой снимает. В автобус заходит удивительная женщина: она хранит деньги в лифчике, я таких в жизни никогда не видела – она запускает руку в глубины декольте своего сарафана с цветами и выуживает оттуда шекели за проезд.
Полтора часа – и я в Хайфе. Она встречает меня особенным сизым морем, которое только здесь есть, ветром и свежестью, прохладой в переулках между белыми домами в нижнем городе и зеленью, бесконечной зеленью. Весь город увит густыми изумрудными ветками, они тесно сплетаются между собой в арки, в живые изгороди, в калитки, в крыши; они словно ограда волшебного мира, и стоит только нырнуть в бирюзово-зеленую, цвета бутылочного стекла, темноту – и ты окажешься в сказочной стране, где живут эльфы и уличные коты. Я всматриваюсь в эту черноту кроличьей норы сидя на ступеньках и пытаюсь угадать, какое королевство ждет в самой ее глубине. Мы поднимаемся почти от самого порта пешком на самую вершину горы: к дому. В этих местах нет улиц, здесь есть ступеньки и лестницы как во всех горных городах, на уличных указателях так и написано: не улица, а מדרגות – мадрег`от - лестница такая-то. И эти узенькие улочки-ступеньки вьются вдоль домов как россыпь белых камней в зеленой горной расщелине, а мы все поднимаемся вверх.
Антон встречает меня радостно, узнает, носится по квартире и перескакивает со стула на стул, приходит спать ко мне на руки и мурлычет, я бесконечно фотографирую его и не могу оторваться от этого клубка золотистой шерсти, обнимаю и целую в теплый кошачий розовый нос с родинками.

На следующий день мы гуляем в лесу на горе Кармель – получается, что за два дня мы поднялись от самого берега до самой высокой точки города. Отсюда невероятный вид, ветер и прохлада даже в самое жаркое время дня; мне нравится прикасаться к огромным лесным камням и думать, что они хранят в себе многовековой дух леса и через прикосновение делятся своими темными бархатными секретами. Здесь так тихо, так умиротворенно, я ложусь на спину и пытаюсь медитировать, но мгновенно засыпаю, и просыпаюсь потом с головой, полной сосновых иголок.

Сегодня вечером – нужно возвращаться домой. Скоро выходит пост, у меня с собой три булочки: с шоколадом, творогом и яблоками, я сажусь в автобус. Уже темнеет, все становится серо-синим, справа от меня – серебристо-синее, почти алюминиевое море. Из темноты вдруг показывается полуразрушенная и заросшая мхом крепость, которую никогда раньше не видела, хотя так часто езжу этой дорогой. Наверное, она из тех загадочных мест, которые показываются только в определенное время суток, в определенном освещении и в особенное настроение.

Слушаю радио www.classicandjazz.net/ и смотрю на первые звезды. Они отражаются в стекле автобуса, значит сегодня их стало ровно в два раза больше.

00:06 

счастливая
Мне нравится все, что происходит: душные вечера, воздух густой и теплый как суп, и когда дует ветер - будето кто-то ложкой мешает этот суп; как утром две стороны Тель-Авива выглядят с 17-го этажа - море и город, все укутано утренней дымкой как одеялом, все нечеткое и размытое, зернистое как на старой фотографии. Днем пью холодный зеленый чай с апельсином и мандарином, он отлично утоляет жажду; сажусь на велосипед и снова едем в парк а-Яркон, где уютная зеленая паутина деревьев сплетается над головой, мужчина на пробежке вместе с собакой - они подходят к питьевому фонтану, сначала мужчина дает напиться собаке, потом набирает воду для себя. Мне нравится возвращаться обратно, уже темно, на проезжей части машины выстроились в гирлянды с красными лампочками; я еду мимо стеклянных небоскребов, они сделаны из фольги, или из маленьких кусочков зеркала, Азриэли похожи на зеркальный шар, тот что крутится под потолком и бросает на стены тысячи маленьких пятен света, будто снег пошел; если на Азриэли направить прожектор - то в Тель-Авиве тоже как будто пойдет снег. Проезжаю мимо маленьких кафе и закусочных, пахнет сладкими булочками, кофе, швармой и мясом из стейкии, а еще пахнет мое любимое растение, я не знаю что это, но в любой теплый вечер на улицах появляется этот сладкий, приторный хлебный запах. В эфиопском квартале вечеринка: слышу какое-то эфиопское регги и громкие голоса. Возвращаюсь домой уставшая, завариваю чай амаретто с миндалем, у него пряный волшебный запах и настоящие кусочки миндаля в чайных саше, я добавляю туда молоко и это лучший напиток перед сном.

לילה טוב - лайла тов, доброй ночи!

20:47 

счастливая
Мне нравится бродить по рынку Кармель даже не для того, чтоб найти что-то, а просто для удовольствия. В Тель-Авиве жарко, так жарко, что дома в душе нет холодной воды, но я удивительно быстро адаптировалась к этой удушливой влажности. Ветер с моря приносит свежесть, а я пробираюсь вдоль рыночных рядов и смотрю по сторонам. Слева - безделушки, огромный синий глаз-талисман висит над головами прохожих, высматривает что-то. Справа - прилавок с соками и фруктами, соковыжимательная машина похожа на калейдоскоп; стеклянный барабан доверху заполнен молодыми яркими кусочками морковки, срез у морковки похож на солнце, лучи которого направлены внутрь; рядом - прозрачные пластиковые стаканы с кубиками фруктов - конструктор, из которого собираю сочное сладкое лето. Еще дальше - прилавки с сухими фруктами, орехами и специями. В самом конце - цветочный магазин, я присмотрела себе горшочки с полынью и столовыми травками; покупаю цветы домой. На мне смешное изумрудное платье, в котором я выгляжу еще моложе, и продавец кричит мне вслед: "Мадемуазель!"
На площади у рынка - спонтанный концерт, на пластиковом стуле сидит седая пожилая дама, у нее ярко-желтая майка, рядом стоит гитара и висит гавайский венок; она поет что-то про птиц и складывает ладони так, будто показывает силуэт птицы в театре теней.
Жарко. Тель-авивские коты проводят сиесту в тени мотоциклов, припаркованных у маленькой забегаловки, я несу домой белую и черную черешню, сладкую, как мед.

23:22 

вневременное

счастливая
ну вот уже, кажется, четыре дня я в Израиле
скоро мой словотворческий период снова начнется :)

01:32 

день 107

счастливая
А мы едем в Налибокскую пущу. Автобус переполнен. У меня - израильская армейская форма, у Лёши - немецкая, кажется, мы очень забавно смотримся. Я сижу на ступеньках как солдатка и смотрю в окошко. Вижу аиста. Через несколько километров я замечаю их на каждой водонапорной башне. У них гнезда как кровати принцессы на горошине - множество соломенных матрацев, тюфяков и перин. На полях цветет рапс - он такой желтый, такой яркий, что слепит глаза, и кажется, будто солнце упало с неба и разлилось в этом месте. Эта картинка - голубое небо без единого облака, домики, тонущие по самую крышу в золотых рапсовых волнах, цветущие яблони - достойна кисти Ван Гога. Вдруг посреди поля - настоящий типи и лошади вокруг, кажется, будто мы проезжаем через поселение кочевых индейцев Великих равнин.
В лесу можно услышать лося и увидеть кабаньи следы. Животные здесь пугливые; я прошу у леса послать нам гостей и наутро к нас приползает маленькая змейка. Может быть, это была медянка. Вечером мы пьем волшебное лесное вино с духом пущи: в него попадают еловые веточки и мох, а утром - такой же волшебный еловый чай. Когда вечером гаснет костер - видно, как много звезд на небе, а деревья над нами плывут будто черные облака. Где-то кричит сова - я ей отвечаю. Под нами пушистый лохматый теплый мох - лес стелит гостям постели и взбивает подушки.
Утром я кормлю сыром маленького изумрудного жука: сначала наблюдаем, как он долго и старательно грызет его своими черными челюстями, а потом удивляемся, когда, насытившись, он уносит сырные крошки в свой подземный домик.
Потом мы выходим из леса к маленькой деревне под названием Углы: всего одна улица, такие трогательные разноцветные домики и везде - сирень.
И мы едем домой, а я сушу свои кеды, насквозь промокшие в болотах Налибокской пущи.

14:57 

день 104 неделю назад

счастливая
Выхожу на балкон и вижу: девушка выгуливает четырех такс одновременно, четыре маленьких комка шерсти цвета жженого сахара. Прогноз говорит: в Стокгольме возможен снег. А здесь тепло и солнечно, я добираюсь до Вильнюса поездом, гуляю по старому городу, покупаю любимый кефир - у меня ностальгия. Прохожу мимо синагоги, навстречу - пожилая пара. Случайно слышу обрывок разговора, удивляюсь, что еще так хорошо понимаю литовский. То, что на самом деле они говорят на иврите, меня абсолютно не смущает и доходит только через несколько секунд. В центре уютный мягкий полумрак, будто из-под абажура лампы, "рембрандтовский свет", фонари льют свет как темный медовый ликер Bärenjäger. Девушка закрывает кофейню на ключ и уходит в темный прямоугольник двора, поет что-то колоратурным сопрано.
Почти в 4 утра - автобус в каунасский аэропорт. Он похож на аэропорт для гномов - маленький, уютный, и два гнома спят обнявшись в спальном мешке на скамейке.
Самолет прилетает в город Nyköping - я перепробовала все варианты его произношения, пока не услышала в самом аэропорту. Швеция встречает меня солнцем: обещанный снег отменяется. Не хочется ехать в Стокгольм на автобусе - из аэропорта я иду пешком вдоль леса, всматриваясь в его желто-зеленую гущу; мох по земле стелется словно морской гладью, чуть задетой ветром; иду и иду, пока не становится прохладно, и тогда останавливаю первую же машину - знакомлюсь с ирландцем по имени Билли. Он тоже первый раз в Швеции, мы едем и болтаем о какой-то ерунде, вроде мировой экономики и погоды, а на прощание он отдает мне свою транспортную карту и оставляет на маленькой станции с голубыми электричками в центр.
Мне не очень нравится центр, я почти сразу же еду в Skansen - я выиграла волшебную стокгольмскую карту и даже не знаю сколько стоит билеты. Останавливаюсь пообедать у вольера с филинами: у меня с собой отличный паштет и орешки - белки сразу чувствуют и забираются прямо в рюкзак, а я раздаю орешки собравшимся вокруг детям и все кормят белок прямо из ладошек.
Потом я еще катаюсь на лодке по Королевскому каналу, но от усталости, бессонницы и холода у меня заканчиваются силы, и в десять вечера я уже засыпаю в хостеле.
Следующий день - старый город, его стены и правда как печенье. Бесконечно рассматриваю полки с игрушками - первый раз вижу очаровательных летучую мышь и птицееда в плюше. Вместо голубей - чайки, нерешительно взмахивают крыльями и садятся на террасу кафе, чтоб полакомиться с еще не убранного стола. Пестрые площади: у каждого кафе свой цвет пледа. Не пропускаю ни одного магазинчика с уютными мелочами: уровень визуальной культуры здесь потрясающий, и не могу оторваться, рассматриваю, перебираю, запоминаю.
После обеда - жалею, что у меня осталось так мало времени для загородных поездок. Катаюсь на электричках и метро, выбираюсь как можно дальше от центра. Здесь тихо. Море - везде, и почти нет людей, только три чайки сидят посреди дороги и кричат друг на друга. Мне нравится гулять у воды, рассматривать темно-красные домики; прямо у дороги - олени, такие маленькие, едва видны среди желто-зеленой травы. У меня ужин рядом с лодками, сижу на пристани пока совсем не замерзла, и только тогда сажусь в поезд и возвращаюсь в город.
Дальше - у меня целое утро, я катаюсь на метро и выхожу на самых красивых станциях, пока не остается совсем мало времени до самолета. Через несколько часов я снова буду в Каунасе. Здесь горазд теплее. Я добираюсь автобусами до Вильнюса, а оттуда ловлю машину. Когда перехожу границу - уже темнеет. Сегодня суперлуние - луна больше на 14%, такая луна, как я вижу сегодня здесь, раньше видела в Израиле, а там, наверное, еще больше. Невероятно пахнут яблони - своим душным запахом начала лета и первых гроз. И к полуночи я возвращаюсь домой и рассказываю: Швеция, ее дух, атмосфера - волшебная. Стокгольм - красивый и особенный, но - совсем не мой город.

23:17 

день 78

счастливая
Осень все-таки побеждает, берет свое.
У меня появляются новые свитера, море похоже на ртуть, воздух по утрам холодный, холодно просыпаться и выпускать кончики пальцев на ногах из сонного теплого плена одеяла ступать на холодную плитку.
Мы едем из центра на север ранним-ранним утром, когда мы выезжаем, еще нет шести часов.
У Андрея теплая клетчатая рубашка, я тоже ужасно хочу себе такую, но пока молчу. У меня - чернильного цвета вязаная накидка, я кутаюсь в нее, включаем в машине печку.
Слева - темное небо, стянуто тучами такого же цвета, как моя накидка. Выглядит грозно, глухо, по-ночному, по-совиному. Справа - рассвет. На весь пейзаж из окна как будто положили оранжево-фиолетовый градиент из стандартной палитры. Солнце еще низко, оно прорывается сквозь деревья, дома на горизонте, светит вспышками и вспышками освещает лицо Андрея - я смотрю на него, и мне кажется, он похож на лампочку, которая то вспыхивает ярким золотисто-оранжевым светом, то гаснет в каком-то определенном ритме. Я пытаюсь его поймать, проговорить про себя, но он теряется, и мелодию я не слышу.
Ровно на самой середине пути из Петах-Тиквы в Хайфу - прямо на берегу, кажется, электростанция. Она больше похожа на инопланетно-космическую стоянку - огромная плетеная конструкция усыпана огоньками и рядом даже есть причал - он уходит в море как в космос.
А вечерами у нас ужины: мы то совсем наглеем, и запиваем вином сырокопченую колбасу, то варим курицу в волшебном зелье. Зелье бурлит и пузырится, и наш ужин становится фиолетового цвета, совсем как те облака рано утром.

Так много всего изменилось. Я немножко чувствую себя фойеровским Оскаром Шеллом. Правда, его волшебная изобретательность досталась не мне, но зато кому-то, кто теперь очень близко. А у меня есть ключ. У Оскара был конверт и "Блэк", и в конце концов он нашел то, что искал. У меня пока нет ничего, что подсказало бы мне, какие 11 тысяч дверей нужно попробовать им открыть, но я бережно ношу его на связке с ключами и знаю, что когда-нибудь я тоже дойду до самого финиша.

@темы: yom yom

чтоб не забыть

главная