Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×



Привет, меня зовут Марина и я даже не знаю, какое чувство сильнее: панический страх или неудержимое стремление к новому.




"yom yom" на иврите означает "day by day", ежедневно, каждый день, день за днем и т. д.
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
21:28 

филиппины: манила

счастливая
манила начинается с темноты и полуразрушенного или недостроенного моста, под которым мы оказываемся в поисках дороги в центр. мы продираемся через свалку и выходим на перекрёсток, где по моим представлениям мы должны поймать джипни. кроме нас здесь ещё какой-то студент-филиппинец, он охотно помогает нам разобраться и подтверждает, что мы на правильном пути. через пару минут мы ловим джипни и двигаемся в абсолютно непонятном направлении. на улицах темно и очень страшно; все рассматривают нас с интересом, я с таким же интересом рассматриваю всё вокруг: редкие уличные огни, тёмные подворотни, картонные домики нищих на тротуарах, много-много нищих. на часах около двух ночи, мы добираемся в центр, чудом нас не ограбили; влетаем в нашу гостиницу как в бомбоубежище.
здесь снова целыми днями идёт дождь, мы гуляем в парке; здесь стоят огромные динамики, и селин дион поёт на весь парк; пока не промокаем и не прячемся под крышей какого-то кафе, мы словно в настоящем тропическом лесу, вода стекает по пальме как по водосточной трубе.
остаток дня мы проводим в торговом центре, вечерами выходить на улицу страшновато; мы покупаем чудо-чай из десяти трав с куркумой, имбирем и панданом; и отмечаем мой день рождения в гостинице с парой бутылочек san miguel.
утром - интрамурос, старый город. чем-то напоминает макао - колониальные здания в европейском стиле среди азиатского мегаполиса; улицы украшены разноцветными флажками, но бедность просвечивает сквозь все щели даже здесь; на улицах везде чьи-то петухи, привязанные словно собаки; из-за поворота высыпает шумная толпа детей в школьной форме - аккуратные и симпатичные; через несколько часов мы встретим девочку в такой же форме на картонке на тротуаре, она сидит словно на диване, листает учебник - тут её дом. люди здесь живут на улицах в гамаках, на картонках и подстилках из фольги; а в торговом центре словно другой мир: здесь старбакс и том форд, здесь вовсю уже рождество: ёлка и искусственный каток. мы едим на переполненном фудкорте с сотней филиппинцев - всё жареное, берём маленьких как семечки жареных крабиков и суп с рыбными шариками.
перед отъездом в аэропорт мы гуляем по набережной; здесь растут красивые ветвистые деревья, и на одном особенно узлистом и раскидистом прямо на ветвях живёт семья - мы шутим, что у них пентхаус с видом на море.
нам кажется, что страннее и хуже быть уже ничего не может, выражение "ну это просто полная манила" рождается как-то само собой, однако мы даже не догадываемся, что через пару часов нас ждёт что-то гораздо более странное.

12:45 

филиппины: острова

счастливая
мы прилетаем на себу ещё до рассвета, и остров встречает нас медленным рассветом, освещается постепенно, словно приподнимает тёмный занавес. всё вдруг совсем другое, так разительно отличается от аккуратного тайпея: разноцветные кубики домов как из детского набора-конструктора, джипни из окна автобуса тоже похожи на какие-то безумные заводные машинки.
мы отправляемся вглубь острова; это безумная поездка на невероятной скорости по резким разворотам, мы несёмся сквозь тропический лес, в окнах мелькают белые церкви и христианские школы, наспех слепленные домики, запутанные в зелени и паутине проводов, всё сливается в один сплошной зелёный калейлоскоп и вдруг - тишина и пустота у нашего отеля. здесь никого нет, солнце и полуденная духота навевают дремоту, здесь только море, а горизонт бескрайний; вдруг так тихо и спокойно, мы сидим на двух пластиковых белых стульях у самой кромки бесконечного бирюзового моря и болтаем о том, на что похожи облака: кажется они так близко, что можно сдуть их с горизонта.
вечером - праздничное шествие по главной улице, у каждого дома зажжены свечи, процессия проходит по улице с десятками свечей, цветов, все одеты в белое, так красиво! они направляются к местной церкви, вся она украшена разноцветными флажками и цветами: цветы здесь везде, у церкви, у домов, у стройки, и везде этот невероятный запах.
вместо моря - одна сплошная чернота и лишь огоньки где-то на горизонте обозначают, что где-то у этой черноты есть предел. мы засыпаем под шум моря и музыку, доносящуюся с местного фестиваля танцев.
рассвет - серо-оранжевый, как догорающий костёр; уже в шесть утра я на ногах: отправляюсь знакомиться с китовыми акулами. они такие величественные и смешные одновременно, эти обитатели голубой бездны, беззвучно раскрывают свои большие рты навстречу креветочной каше, которую сбрасывают в воду работники со своих лодок, плавают совсем рядом с нами, задевая плавниками и хвостами.
через несколько часов мы отправляемся на панглао. мы устраиваемся на типичной филиппинской лодке-банке с бамбуковыми крыльями-рёбрами, она несётся так быстро, что брызги летят во все стороны, но в основном, конечно, на меня. ребята останавливают лодку где-то за полкилометра от берега и высыпают всех пассажиров в воду, объясняя, что теперь надо идти пешком. обалдевшие японские туристы медленно шлёпают по воде; вода тёплая как молоко и прозрачная - я вижу морские звёзды у себя под ногами.
остров встречает нас дождём. когда мы выбираемся на прогулку - уже темнеет; вся набережная усыпана огоньками: гирляндами и свечами; на ужин у нас тилапия на гриле и сок молодого кокоса - буко.
утром мы отправляемся в путешествие по острову бохоль - попадаем в волшебный рукотворный лес, где деревья сплетаются в огромную галерею, словно неф лесного собора; встречаем долгопятов - маленьких жителей эльфийских домиков из листьев; забираемся на вершину одного из шоколадных холмов - словно рассыпанных трюфелей из коробки с конфетами; едим жареные бананы на бамбуковом мосту; я катаюсь на зип-лайне и по-настоящему превращаюсь в сову, я машу крыльями, пролетая над долиной, где далеко-далеко внизу блестящей лентой вьётся горная река; и потом мы провожаем один из самых красивых закатов в мире.

пробуем: голубую рыбу-попугай, морской виноград, королевские креветки на гриле, свежевыжатый ананасовый сок, мороженое с дурианом, панданом, фиолетовой картошкой, сушёных червей, морское ассорти в чудесном ресторане Trudi's place

17:25 

счастливая
кто-нибудь хочет открытку? отправлю откуда-нибудь из юго-восточной азии :)
больше трёх отправить не обещаю, поэтому, если желающих будет больше - выберу троих случайным образом

17:01 

счастливая
год молчания кажется мне каким-то преступлением. как можно было не поделиться всем этим?

не поделиться токио: где бесконечно идёт лождь, где сотня разноцветных зонтиков на Harajuku как бензиновая радуга на асфальте; где я скрываю усталость на террасе хостела, прячась в страницы "Токийских историй" и "1Q84" Мураками; где я попадаю в мой райский лес и обнимаюсь с совами - fukurou; где всё темнее и приглушёнее; где телебашня будто связана спицами из железных ниток; где в маленьком ресторане на Tsukiji мне выкладывают на конвейер самые необычные суши; где я бросаю в храме монетку на желание, и благословенный дым тянется в мою сторону.

не поделиться сеулом: где уже наступила осень и деревья выстроились в градиент от красного к жёлтому через зелёный; где на горизонте - горы с седыми верхушками; где деревья словно пятна, набрызганные краской по всему городу; где я подбираю с земли листья дерева гинкго; где поднимаешься в парк на диагональном лифте; где в воздухе витает запах жареного риса.

не поделиться рождественским вильнюсом: где свежо и прохладно; где мы катаемся на на паровозике, который ходит через весь центр и звенит колокольчиками; где на ярмарке мы пробуем оленину, жареные каштаны, глинтвейн, сахарные орешки; где на площади из кузова грузовика всем раздают огромные еловые ветки, людей с такими ветками мы потом встречаем по всему городу, а сами прячем одну в багажник автобуса, который везёт нас в минск, и потом вся квартира пахнет смолой.

не поделиться барселоной: где прямо у выхода из аэропорта - парень с гитарой, какие-то ненавязчивые мелодии; где много маленьких смешных собак; где нам нужно ходить диагоналями, чтоб добраться до места; где чайки кружат в чёрном ночном небе; где в центре слишком много туристов, но абсолютно пустые набережные; где Мендоса рассказал свой "Город чудес"; где мы бесконечно едим фрукты и морепродукты; где совсем не похоже на тель-авив, что бы мне не говорили.

не поделиться грецией: где вода невероятно синяя; где звёзды будто прямо над самой мачтой; где пахнет шалфеем, эвкалиптом и кипарисами; где красная глинистая земля; где белые домики, красно-коричневые крыши, синие ставни и двери, а лимонные деревья растут прямо под окнами; где я долго читаю "Волхва" Фаулза; где после недели на лодке мне кажется, будто шатаются здания.

не поделиться берлином: где я всего лишь день, чтоб просто выпить пива с друзьями; где солнце светит сквозь ливень; где мы утром ходим гулять с собакой под дождь, и я ношусь с ней по промокшему полю; где мы завтракаем в волшебной пекарне, прячась от дождя под ярко-красным навесом, и обычная булочка по вкусу похожа на облако; где самая вкусная в европе азиатская еда; где мы снимаем в фотоавтомате дурацкие физиономии; где вместо сувениров я покупаю в декатлоне ярко-голубую скакалку.

не поделиться дачей: где я как в детстве рассекаю на велосипеде по пыльным улицам; где мы завтракаем у кустов смородины; где из застеклённой лоджии я смотрю как дождь падает в озеро; где я нахожу в траве огромный подосиновик; где серебристой дымкой над домами тянутся запахи костра, леса и влажности; где можно спать целыми днями, набирая полные лёгкие абсолютно прозрачного воздуха.


делюсь.

20:04 

Тайпей

счастливая
про тайпей я совсем ничего не знаю и ничего особенного от города не жду, и тем сильнее оказывается очарование.
приезжаю в волшебный star hostel - одно из лучших мест, где я когда-либо останавливалась, с деревянными беседками в холле, маленьким оазисом и фруктами на завтрак.
на улице жарко, обуваюсь в лёгкие тапочки, о чём потом очень пожалею.
несмотря на то, что строение города здесь такое же, как и в гонконге - всё самое интересное разбросано по всему тайпею, - отправляюсь гулять куда глаза глядят, выбрав главный городской небоскрёб в качестве направления.
на улицах шумно и оживлённо, регулировщики на каждом перекрёстке, миллион мопедов и скутеров! носятся по дорогам как огромная волна цунами.
город весь наполнен запахами - сопротивляться невозможно, голод просыпается мгновенно.
множество витрин магазинов уже украшены к рождеству, светятся разноцветными огоньками и улыбаются чернозубыми улыбками снеговиков; заглядываю в одну такую лавочку - а на меня в ответ смотрят три маленькие таксы чёрными глазами-бусинами.
на улицах везде сушёные дынные корки - интересно, это просто мусор или какая-то традиция?
город затягивает меня всё больше, всё реже достаю фотоаппарат; смотрю по сторонам, стараясь не пропустить ничего; забредаю на архитектурную выставку: тайваньские студенты строят макеты подземных городов и вяжут разноцветные комбинезоны для деревьев; рядом - парк с озером, заросшим камышом, собаками и дядечкой, играющим в гольф.
брожу до темноты, лавируя между мотоциклистами; мой ориентир - небоскрёб Тайпей 101 - постоянно теряю из-за плотной застройки, брожу кругами и каждый раз несказанно радуюсь, когда он появляется на горизонте, усыпанный огоньками.
покупаю молочный bubble tea - любимый тайваньский напиток, и чувствую, как же я проголодалась - ноги сами приносят меня на ночной рынок, мои карты словно сошли с ума, и дорогу пришлось искать инстинктивно - кажется, теперь я научилась ориентироваться и в азиатских мегаполисах.
ночной рынок еды - это мой настойщий рай, здесь просто кружится голова от запахов, от миллионов красных китайских фонариков; я пробую всё, на что хватает сил - жареного кальмара на палочке, засахаренные помидоры-черри, рисовые пирожки, какие-то неопознанные морепродукты - воистину райская награда за 25 пройденных километров и стёртые ноги из-за неподходящей обуви.
утром отправляюсь в Beitou - тайваньские горячие источники. сначала долго брожу по парку и музею, долго читаю сидя на татами, потом наконец решаюсь забраться в горячие ванны - чувствую себя довольно странно, здесь не очень много туристов, и китайцы с интересом и недоверием рассматривают меня: слишком молодая, слишком бледнокожая. однако недоверие быстро рассеивается: забираюсь в самую горячую ванну, в которой никто, кроме парочки пожилый китайских дядечек не выдерживает больше десяти секунд. пробую: если постараться не двигаться, то температура в самый раз для постоянно замерзающей меня, расслабляюсь и закрываю глаза.
когда открываю - недоверчивый взгляд меняется на одобрительный.
вечером зажигаю благовония в храме Guandu и прошу больше путешествий, и вдруг замечаю богомола, взявшегося словно из ниоткуда. это выглядит, словно Будда услышал мою просьбу и пришёл поболтать, поэтому я устраиваюсь прямо на полу, долго фотографирую его, рассказываю последние новости, пока он вдруг не запрыгивает мне на спину, напугав до ужаса.
возвращаюсь в хостел - на выходе из метро девушка из почётного караула тренируется безупречно крутить винтовку.
утром - станция Maokong, канатная дорога над чайными плантациями, у кабинки прозрачное дно. небо сегодня особенно высокое; вижу огромных разноцветных бабочек и ящериц с синими хвостами. покупаю мороженое со вкусом красной фасоли - теперь это моё любимое - и поднимаюсь по горным тропинкам; здесь можно остановиться в чайном центре и налить себе кружку чая, устроиться в саду и продолжать читать книгу.
ближе к вечеру солнце прячется за горой, ветер начинает шушать в листьях, такой приятный звук; облака задевают горы, всё укутывается темнотой и прохладой и освещается сотней огоньков.
я пью сок из белой тыквы с мёдом и не хочу уезжать отсюда.

11:54 

Гонконг и Макао

счастливая
сплю почти все 11 часов полёта, да впрочем чувство дня и ночи я уже давно потеряла на работе, поэтому сдвиг во времени проходит совсем незаметно. город начинается внезапно: мы летим над морем и вдруг начинается земля и прямо там начинается посадочная полоса. в Гонконге вечер, начинает темнеть, и в сумерках лучше всего видно огромные дома, многоэтажки, похожие на вафли, их окошки-огоньки. автобус идёт с острова Lantau на Kowloon; с высокой магистрали видно, как между небоскрёбами прячутся старые потемневшие дома, можно подсмотреть в окна за чьей-то жизнью.
выхожу побродить по улицам перед сном - сотни людей, не получается развить привычную мне скорость, приходиться вливаться в толпу и вместе с потоком людей плыть по тротуару. сотни людей, сотни разноцветных вывесок - здесь никогда не бывает слишком темно; яркая реклама, двухэтажные автобусы, рождественские декорации соседствуют со стеной, полностью увитой трубами как лианами, строительные леса из бамбука, просто гулять наугад тут плохо получается - выхожу в одном месте, которое кажется логичным, а оказываюсь совсем на другом конце города. голова кружится от обилия людей и картинок. выхожу к набережной отдышаться, на противоположном берегу город рассыпается тысячами разноцветных огней.
перед сном приоткрываю занавеску у кровати, и мне в окно Гонконг улыбается сотней серебристых огоньков-окошек.
утром отправляюсь покорять пик Виктория. по дороге немножко гуляю по Central, застаю уличный концерт, за сценой несколько смущённых девушек в костюмах лотоса ждут своей очереди. смотрю больше вверх - такие красивые и гармоничные архитектурные линии. забредаю в Hong Kong park, здесь так свежо и уютно, в озере черепашки устроились тесно на камушке, подставили физиономии солнцу.
в городе душно как в Израиле, решила подниматься на пик пешком и конечно же заблудилась. сверху город серый, от тумана или смога, лишь контуры прорисованы огоньками, вид чем-то напоминает мне Хайфу. вышла в какой-то очень престижный район, долго брожу между снующими шикарными автомобилями, пока не устаю и пока сердобольный консьерж не подсказывает мне как выбраться к смотровой площадке. пока добираюсь - совсем темнеет и становится ужасно холодно и ветренно, возвращаюсь уже на фуникулёре в полной темноте, огни дороги между двух холмов будто идут в небо и вдруг резко обрываются.
в храме десяти тысяч Будд каждый Будда особенный, у каждого свой характер и своё выражение лица, Будды-смайлики :) две девочки просят с ними сфотографироваться, смешные. в храмах - невероятно красиво. много золота, всё разноцветное, свежие цветы и фрукты, ароматный дым; а в монастыре живут собаки.
утром вспоминаю, что у меня день рождения и решаю провести его в Макао. покупаю билет, милый дядечка выдаёт мне место у окна на пароме, час дороги - и я в китайско-португальском Лас-Вегасе. здесь по-китайски огромные дома, огромные площади, но по-португальски немного людей, гулять становится легче. роскошные отели соседствуют грязными многоэтажками; в просветах между Китаем вдруг появляется Португалия - европейская архитектура, но и здесь непрекращающийся запах китайской еды. на каком-то уличном рынке пробую еду со всех прилавков, невероятно вкусно!
так странно: на типичных португальских домах китайске вывески.
в честь дня рождения решаю отправиться в казино. выбираю самый шикарный отель, где на третьем этаже оказывается настоящая Венеция с каналами, гондолами, гондольершей, исполняющей самые популярные арии и даже искусственным небом. в казино играет класическая музыка; выбираю рулетку и конечно проигрываю все деньги, ведь у меня абсолютно нет удачи в играх и лотереях.
вечером возвращаюсь в Гонконг и вдруг начинается едва заметный дождь - с днём рождения!

читаю: Джеймс Клавелл "Благородный дом"
пробую: яичный тарт, матча латте с бобами адзуки











21:55 

logbook>>>судовой журнал

счастливая

"...в начале было слово... Слово звучало так:"Отдать швартов!" - и яхта отошла от бона"

"<>...а в море все помыслы сосредоточены вокруг простых и естесственных вещей - сохранение лодки, спасение жизни, погода, море, навигация, паруса. Замечено, что от такого рода деятельности улучшается характер. Позерство исключается - зрителей нет. Хвастать не перед кем и нечем. Врать можешь только самому себе. Через несколько суток плавания уже многое понимаешь о бренности"

"<>...а ещё через некоторое время открываются небеса - и приходит высшее знание: свобода - это когда всё, что с тобой происходит, зависит от тебя и стихии...<>"


Lemmer. Маленькая европейская марина. Залитый мягким северным солнцем город, красно-коричневые дома, как куски шоколадного торта, чёрные крыши - подгоревшая корочка, нарисованные белой глазурью оконные рамы; переходим на другой берег по деревянному настилу шлюза, вижу - флюгер на крыше в виде кашалота. Заглядываю в окна - белые стены и бронза, ничего лишнего: сознание, не отягощённое информационным мусором.
Нашу лодку зовут Фея; в сумерках всё становится голубым, и луна - огромный маяк - прямо над самой мачтой.


>День 1
- завтрак на качающейся палубе, Bad Apfel за начало путешествия
- выходим из Леммера; замираю, прислушиваюсь к себе: мне предстоит ещё много узнать и многому научится, выучить новые слова - грот, стаксель, булинь, кранец, генуя, спинакер; прячусь от морского ветра в непродуваемой куртке, пока не выходит солнце, пока ветер не разгоняет облака и сомнения; десятки самолётов разрезают ярко-голубой лист неба на неровные треугольники - узор на небе похож на смятую бумагу; можно ли сложить из листа неба небесный бумажный кораблик?
- мимо проходят голландские и немецкие лодки, приветственно машем друг другу
- 12:32 огибаем Stavoren
- 16:55 классическая музыка по радио, лодка качается на радиоволнах
- 17:28 беру наушники и перебираюсь на нос, прислоняюсь спиной к мачте, погружаюсь в музыку и мысли; для меня эта поездка - эксперимент, смогу ли устоять на волнах, смогу ли привыкнуть к качке? к людям? когда нужно бояться? почему лодку кренит на бок? как оставаться незаметной? нужно ли оставаться незаметной?
- 18:09 смотрю в шкиперский бинокль - кто-то обвёл море дамбой будто чёрным маркером; ветряки и встречные лодки - закорючки на неаккуратном рисунке
- 18:24 швартуемся в Makkum
- у домов - две стоянки, автомобили на суше, лодки на воде; витраж мостовых в оплётке из пушистого синеватого мха, яхтенные штурвалы вместо решёток на окнах, кусты разноцветной гортензии, паутина рыболовных сетей на стенах домов; вечером приходит розовый закат, и каждая лодка - алые паруса, и каждый встречный - Эгль.

>День 2
- 10:25 выходим из города, тренируем швартовку
- 10:45 рядом проходит лодка, пожилая немецкая пара и собака в спасательном жилете на палубе
- 11:52 заходим в шлюз Lorentz sluizen; будто кто-то наполняет ванную и запускает десятки игрушечных корабликов - мачты из спичек, бумажные паруса, заводные человечки.
- 12:10 выходим в море; лодочки-бусины рассыпаются в разные стороны на мятом серо-голубом полотне моря
- 12:20 морская полиция проверяет документы у всей команды; kilo india romeo india
- 13:11 сели на мель <>
- 15:57 заходим в Harlingen: город похож на конструктор лего, архитектурная серия - разводной мост, колесо обозрения, складывающееся в грузовик, у большинство домов есть имена - Java, Rusland; город существует дважды - в отражениях каналов есть его параллельный мир, там всегда сумрачно, тихо и, кажется, там нет людей, а пряничные дома с именами оживают, и этот мир принадлежит именно им
- 19:22 гуляю, сколько хватает города, вдруг вижу на противоположном берегу верблюда (кто ищет, тот всегда найдёт)

>День 3
- 8:01 просыпаюсь от перезвона колоколов, но мгновенно засыпаю снова
- 8:14 снова просыпаюсь от тяжёлых капель дождя, падающих на люк в потолке каюты, долго смотрю на расплывающиеся кляксы, слушаю дождь;
выбираюсь из лодки вдохнуть влажную свежесть, холодно, завтракаем в кают-компании; мокрый город похож на плитку горького шоколада
- 12:27 выходим
- 18:55 швартуемся в Den Helder; молодой индустриальный город; ночью тут так тихо и загадочно, в переулке вдруг из темноты вырастает собор, он абсолютно чёрный, витражная роза похожа на телефонный диск
- 3:17 засыпаю

>День 4
- утром снова солнечно, отправляемся в корабельный музей, не кладбище, а рай для старых лодок; огромные корабли, тёмные, словно призраки, без воды словно без одежды; бродим по лабиринту внутри подводной лодки; на улице ветер, то жарко, то холодно.
- 17:58 проходим шлюз и выходим в море, снова волны, лодка качается на волнах, усыпляет меня
-19:53 швартуемся и ночуем в Texel

>День 5
- 9:37 в мой утренний кофе свалилась оса; салфеткой протираю ей крылья, она высыхает на ветру и улетает
- впереди долгая дорога в Enkhuizen
- 18:05 выбираемся на прогулку, а город уже опустел, вечер и никого на улицах, и тем более странно мы смотримся на улицах с фотоаппаратом; я ищу переулки и трещины в стенах, трещины в реальности; настоящая still life, город-натюрморт
- 19:28 у бара, такого же пустого, как и весь город, кто-то замечает нас: "Russians? What the hell are you doing here?"
- 23:15 луна как кусок голландского сыра висит над мариной

>День 6
- 7:28 утро начинается с дождя
- в последний день не хочется никуда уходить с лодки, я лежу на диване в кают-компании с "Амстердамом" Иэна Макьюэна, вдруг становится так тихо, как не было за всю неделю, вдруг никого нет, вдруг только я и эта колючая сырость в воздухе; выхожу на улицу и устраиваюсь на причале, отсюда видно всю марину; в дождь все краски приглушённые;
неужели прошла неделя?
я смотрю перед собой: ничего не движется, всё словно застыло, только рябь на воде, она усиливается от дождя и превращается в белый шум;
я остаюсь наедине с собой и это момент истины,
это кульминация,
тот момент, когда застывает всё вокруг и то, что важно - это лишь внутреннее движение,
диалог с самим собой;
- будь честен с самим собой -
здесь только дождь и холод, и это собеседники, с которыми проще всего быть честным;
они спрашивают, что же на самом деле?
свобода важнее одиночества;
одиночество важнее стереотипов;
у каждого своя правда;
в сегодняшнем мире каждый имеет право на существование - не правда ли?
не суди. и всё равно судим будешь.
твой мир существует.
семь миллиардов откровений.

- 19:28 швартуемся в Lemmer. мне предстоит ещё много узнать и многому научится.

Спасибо.







03:34 

2015

счастливая
Вена встречает меня солнцем и теплом, но потом я сажусь в поезд; ехать мне пять часов, и чем дальше, чем выше - тем холоднее. Поезд плывёт в зимнем облаке, через четыре часа - горы за окном отражаются в озере, значит, мне пора выходить.
В Капруне я больше смотрю вверх, ведь там горы в белых шарфах и шапках, а внизу австрийские деревянные домики с балконами на фасаде; у каждого входа рождественское дерево в глиняном горшке, окна увиты гирляндами, с крыш свисают золотые звёзды. Наш пансион выглядит как настоящий пряничный домик - везде свечи и венки, вечером уютный полумрак и запах еловой смолы. Здесь я впервые в жизни встаю на лыжи и сноуборд, мне нравится, я бесконечно падаю в снег и смеюсь, жарко. Кружка пива в деревянном баре у трассы, каждый окружен облачком пара. Утром поднимаюсь на 3029 метров. Здесь можно долго смотреть вдаль и не увидеть ничего, кроме гор - только горы, снежные чёрно-белые горы; пронизывающий ветер, минус 13.
В канун рождества в столовой всё красное, золотое и зелёное; зелёная ёлка с красными и золотыми шарами, золотые свечи в зелёные подсвечниках на красной скатерти, кухарка Мартина разносит зелёный салат, она в красном платье и белом фартуке, и белый-белый снег падает за окном. На улице так тихо, в синей темноте фонари подсвечивают падающий снег золотым светом, и мы идём по свежему снегу, оставляя следы, которые исчезнут через несколько минут.


И снова поезд, и снова Вена - и снова снег, приходится кутаться как можно теплее; снег падает крупными хлопьями, и мы дурачимся - рисуем картинки на побелевших крышах автомобилей, ловим снежинки ртом. В парке Prater рождественский базар, на площади - деревянные домики, здесь горячий шоколад с ромом, жареные каштаны и картофель, венские колбаски, горячее вино и горячее вишнёвое пиво - мы катаемся на карусели, которая поднимает на 90 метров и кружит против ветра, очень холодно, но дух захватывает, уже на земле мы согреваемся какой-то настойкой и возвращаемся в гостиницу, замёрзшие, счастливые. Вена укрыта снежным одеялом, мирно и размеренно дышит как спящий человек.
Автобус везёт в Будапешт, здесь мне всё так знакомо, снова брожу по любимым улочкам, поднимаемся к замку, но здесь как всегда так холодно, что приходиться греться в магазинах или у жаровень с углями, где готовят кёртуш, через каждые полчаса, смотрю на себя в зеркало и смеюсь - такая румяная как из сказки. Из хостела вид на крыши, утром они словно позолоченные от солнца и посеребренные от мороза.

Возвращаюсь домой в новогоднюю ночь - самолёт взлетает за двадцать минут до полуночи. Мы набираем высоту и вдруг я вижу в окно под нами сотни фейерверков, словно вспышки фотокамер в переполненном концертном зале, сотни маленьких разноцветных вспышек; эти фейерверки освещали наш путь до самого моря; я всегда мечтала встретить новый год в самолёте, и вот моя мечта сбылась. Я хочу чтоб в новом году мы мечтали и исполняли наши мечты.

18:23 

счастливая
ночью мне нравится работать намного больше. есть какая-то особенная атмосфера; сонные взволнованные пассажиры; в офисе выключают свет, чтоб все желающие могли выспаться в перерывах; жизнь в аэропорту не останавливается ни на минуту. ночью я всегда беру с собой фруктовые смеси, есть хочется не меньше чем днём (сегодня - банан, дыня, киви, яблоко, сельдерей).
встречаю экипаж KLM - стюардессы в пронзительных голубых костюмах; по дороге рассказываю капитану про хануку, он говорит: вы, израильтяне, вечно путешествуете; я отвечаю: да, это у нас в крови, я вот в Австрию лечу послезавтра; и мы желаем друг другу приятного полёта - через полчаса они вылетают в Амстердам.
возвращаюсь домой на рассвете. справа от дороги - облака похожи на сахарную вату, намотанную на фонарные столбы, слева - небо как акварельная бумага с фиолетовыми кляксами. ночью был дождь, розовый куст у дома покрыт крупными каплями, в подъезде прячется смешной кот, он будто здоровается со мной, когда я возвращаюсь домой.
работать в аэропорту однозначно было моей лучшей идеей за последнее время.

22:07 

будапешт-братислава-тель авив

счастливая
мы приезжаем в будапешт рано утром, и у нас есть всё время до обеда, чтоб побродить по городу; мы начинаем с Teréz körút, и она становится нашей любимой улицей на эти четыре дня. воскресенье, восемь утра, открыты пока ещё только кондитерские и пекарни, все остальные жители города сладко спят в свой выходной. в поисках завтрака мы выходим к реке, здесь открвается удивительно красивый вид на другой берег, на замок, на мосты, всё в серебристой дымке, которая оставляет размытые пятна на фотографиях.
будапешт в этот раз совсем другой, не такой, каким я его помнила из рождественской поездки; но на улицах так же продают жареные каштаны.
утром - солнце, мы идём пешком по городу, поднимаемся на замковую гору по лестницам, оставляя фуникулёры ленивым туристам, наверху покупаем кёртуш с орехами, смотрим смену караула. 35 тысяч шагов, сыр за 300 форинтов, почтовые ящики на смешных ножках.
в 9 утра поезд в Братиславу; туман за окнами всю дорогу, сладкая вата на полях, над озёрами, путается между стволами деревьев в лесу. меня волнуют два вопроса: почему тут холоднее чем в Осло, и меня не спасает даже лыжная куртка; почему по-словацки "словенский" это значит "словацкий"? уютный старый город с магазинами ремесленников, смешные шапки с ушами, сувенирные лавки с сотнями фигурок сов в витринах. с замковой горы - вид на реку и на дырявое оловянное небо с рваными солнечными лучами.
по дороге обратно мы закрываемся в купе и спим, так что даже кондуктор заглядывает к нам и сразу же спешно уходит, тихонько закрывая дверь. раскрасневшиеся, после городской промозглости - тёплый поезд.
внезапное осознание, что сегодня день возвращения домой. самолёт после обеда, растягиваю спину на полу в терминале, трэвел-йога; четыре часа полёта и мы дома.

здесь тоже наступила осень, выхожу на рынок в непромокаемой курте; дождь льёт как из ведра, но ни на секунду не перестаёт светить солнце; мне так странно вдруг оказаться дома, семь стран за три недели; не думать, когда следующий рейс; я не расстилаю постель и засыпаю в спальном мешке, у меня есть два дня, чтоб понять, что я снова дома, что в жизни начинается какой-то новый период, я начну искать новую работу, и новое как всегда меня и тянет, и пугает. и сегодня мне исполняется 26, я в последний раз заплетаю волосы и отрезаю их, я не носила короткую стрижку лет семь, и, кажется, это был отличный способ отметить начало нового года жизни.

19:18 

дания: биллунд-вайле

счастливая
в милане мне сказали, что в дании живут самые счастливые люди, и мы увлечённо пытаемся угадать насколько счастлив каждый из толпы датчан. в аэропорту белокурая девочка меняет нам деньги и улыбается, всем свои видом показывая: она счастлива; водитель автобуса везёт осторожно сквозь дождь и темноту; хозяин комнаты в Вайле отдаёт нам ключи, и у нас есть ночь в уютном датском гнезде; перед сном - овощной суп и чай из трав, в комнате свечи, ковры, пуховые одеяла, конфеты к утреннему кофе.
вайле - маленький городок, настоящий европейский даунтаун, в субботу утром на улицах почти нет людей, только на центральной внезапно находим столпотворение: здесь маленький субботний рынок, на прилавках венки из сухих листьев и ягод, клубки шерсти, горы кудрявого зелёного салата, маленькие бородавчатые тыквы к хэллоуину, пучки лаванды и лотки с ягодами.
мы долго бродим по городу, забираемся в лес, где листья плотным золотым ковром укрывают землю; я выхожу оттуда грязная и мокрая как собака после прогулки в дождь; мы случайно выходим в новый портовый район, где стоит дом-волна, здесь никто даже не пристёгивает свои велосипеды, просто оставляют на улице, наверное, всё-таки счастливые. покупаем в магазине на углу булочки со шпинатом и клюквой.
по всему городу ищу открытку для Матана, но город удивляет меня: ни одной открытки при наличии почтового ящика на каждом углу; утешаюсь покупкой марок.
по дороге в аэропорт в автобусе тот же водитель, здороваемся как знакомые; у нас есть ночь в аэропорту на креслах в демонстрационном зале, перед тем как заснуть прислушиваюсь к себе: в этот день в дании была ли я самой счастливой?

11:46 

гданьск

счастливая
после полёта больше всего хочется разлениться, никуда не идти и отоспаться, ведь я здесь уже была, но здесь такая погода, так светит солнце; особенно после дождливого Осло спешу скорее снять зимнюю куртку и выбраться в город.
стоянка в аэропорту - бесплатная на 10 минут, "kiss and fly"
по дороге в город знакомые пейзажи за окном, похожие на Литву и немножко на Беларусь; это лес, который весь рассечён солнечными лучами, лохматые полянки, а ещё панельные дома на окраинах.
ветер с моря снова гоняет сухие листья по улицам, чайки кричат и ругаются с воронами у мусорных баков; мне нравится эта северная архитектура, гигантские костёлы из красного кирпича, узкие разноцветные дома с фресками, с узкими и длинными окнами, всё будто тянется ввысь, к небу, а рядом с каждым туристическим объектом есть его подробнейший макет для слепых.
выхожу к воде и становится прохладно, но так легко дышать, как же хочется всегда жить рядом с водой, здесь даже облака похожи на рябь на воде.
на набережной вдруг начинает кружиться голова, а потом понимаю, что это причал качается на волнах; по каналу плывёт лебедь и ведёт за собой целое семейство серо-коричневых подростков, они уже похожи на лебедей, но на изрядно вывалявшихся в грязи.
ищу для себя нетуристические открытия; Хлебницкие ворота пахнут хлебом, в арке два мальчика, скрипач и аккордеонист играют Пьяцоллу так, что мурашки по коже, сижу на скамейке долго слушаю их, а дальше по улице две студентки рисуют портреты прохожих.
я останавливаюсь в кондитерской "Сова", пью душистый белый чай с фруктами; ровно без пяти шесть начинают звонить колокола на ратуше, и одновременно зажигаются все городские фонари; случайно захожу на странную выставку про симбиоз, где тысячи муравьёв носят из одного контейнера в другой кусочки листьев, очень странное, но медитативное зрелище.
утром - снова идёт дождь, я влюблена в Midtown hostel, он похож на один большой дом, очаровательная Сильвия рассказывает, что все гости снимают обувь на входе и ходят босиком; здесь просторно и светло, в салоне растёт дерево и везде лежат каштаны, а между страничек альбома про Гданьск кто-то засушил листья.
утром я остаюсь одна в комнате, все уезжают рано, у меня остаётся полчаса на йогу, по дороге в аэропорт снова попадаю под дождь, а в самолёте стюардесса распознаёт во мне опытного пассажира и сажает к аварийному выходу, у меня теперь есть обязанность открывать двери в случае необходимости и полноооо свободного места.

18:01 

осло

счастливая
здесь в воздухе сырость, похожая то ли на снег, то ли дождь, и я с удивлением обнаруживаю, что соскучилась по ней, приходится жмуриться, но мне нравится продираться сквозь эту свежсть.
весь город похож на промокшую овощную лавку; всё неяркое, приглушённое, живое, цвета свёклы, луковой шелухи, тыквы, сырой земли, шоколада; белые домики с разноцветными крышами, красные домики с чёрными крышами, много чёрного, но он не выглядит мрачным; ярко-красные автобусы разрезают город.
вода в канале удивительного изумрудного цвета, как неразбавленная из новой коробки акварели, никогда раньше не видела такой, она прозрачная как бутылочное стекло, и я вижу на дне два самоката.
в блестящей как зеркало от дождя палубе город отражается и повторяется ещё раз, смешная худая маленькая собачка в непромокаемой попонке, стальной олень с мотором вместо сердца; шкуры в уличных кафе вместо обычных разноцветных пледов.
по палубе и по всему городу шлёпают смешные толстые чайки, прячутся от д
ождя или кружат над городом; а у меня под ногами каштаны, целые горы настоящих мокрых каштанов, три я кладу в карман.
всю вторую половину дня идёт дождь, но мне жалко пропускать их сидя в хостеле, и моя лыжная куртка промокает так, что приходится сушить её всю ночь, к счастью в ванной тёплый пол.
завтрак: ржаной блинчик с икрой, норвежские хлебцы с малиновым и клубничным вареньем, яйцо, рисовые мюсли, апельсиновый сок; с утра я неправильно рассчитываю время и едва успеваю на автобус в аэропорт, влетаю ровно в ту секунду, когда водитель закрывает двери, пытаюсь отдышаться, а мы отправляемся, и я перевожу дыхание и смотрю в окно; сотни маленьких лодок, и туман клубится над водой, кажется, будто лодки стоят в большом облаке, за туманом иногда совсем не видно воды.
и глядя на туман я засыпаю.

13:52 

берлин

счастливая
со второго этажа автобуса вижу, что крыши всех остановок усыпаны сухими листьями, для меня это первое напоминание об осени, такой, которую мы всегда пропускаем. прогноз обещает мне дожди, но это глупости, по утрам - йога на балконе, и солнце слепит глаза; всё время солнце, весь город искрится, он сплетён из разноцветных листьев как смешной свитер, который можно найти на блошином рынке возле Warschauerstraße, из потрёпанной шерсти красного, зелёного и рыжего цветов.
мы идём по улице, и здесь прямо из тротуара растут подсолнухи, и корни деревьев пробиваются через асфальт и от этого тротуар становится волнистым. из окон доносится музыка, кто-то играет на скрипке, а в другом окне целая студия и мальчик настраивает виолончель. нам нравится подглядывать в открытые окна на первом этаже; здесь чьи-то удивительные дома, книжные шкафы, фарфоровые чайники, бронзовые статуэтки под потолком, такие тоже можно найти на маленьком рынке, а можно на улице, Шани понравился стеллаж, он бордовый как берлинская осень, и мы все вместе тащим его домой.
мы идём по улицам и шуршим листьями; изучаем весь район Hermannplatz, уже темно и прохладно, в каком-то баре на углу берём грог чтоб согреться; а в другой день едем в Tempelhof и каждый представляет себя самолётом, мы долго бредём по бесконечной взлётной полосе, а потом садится солнце и это самый красивый берлинский закат, который вдруг окрасил всё небо в цвет апельсинов.
потом Матан улетает в Зальцбург, я рисую на его сумке для сноуборда сову и коалу.
я включаю радио на волне с немецкой музыкой, nur Deutsch, и чуть убавляю громкость, чтоб слышать город; в метро на платформе парень танцует в наушниках, говорят, тут любят только техно, но его танец вполне подходит к музыке у меня в наушниках.
на Maybachufer я гуляю по турецкому рынку, он напоминает мне о Стамбуле, я покупаю айран и кукурузу; мне нравится синяя картошка, сыр с коричневой корочкой, почти чёрные авокадо, рулоны фетра с осенними листьями, вьющиеся растения на стенах.
в один из дней всё-таки идёт дождь, мы выходим на балкон, я заворачиваюсь в смешное леопардовое покрывало, чтоб не замёрзнуть, но мне нравится стоять босиком на сырых холодных досках; воздух такой свежий, и вдали клубится дым, а вечером будет туман, и мы продрогшие возвращаемся домой пить ликёр, а в голове всё время играет Klaus Hoffmann
http://youtu.be/ll_-PYtnfRQ

22:17 

как будто сказка

счастливая
Дверь, открывающая проход в один из тех миров, в которые обычно попадают через шкаф, внезапно обнаружилась в одном из маленьких затерянных поселений в центре страны. Мир как обычно появился словно из ниоткуда, ничем не выдавая своё присутствие раньше и не обещая существования позже, он просто оказался здесь в этот момент вечности, но что такое момент вечности?
Дом стоит на холмах. С одной его стороны ты смотришь сквозь пространства: вид открывается до самого моря, с другой - сквозь время: волшебным образом можно увидеть то, что происходило тысячи лет назад.
Дом неприметен для случайных странников, он не выделяется ничем среди соседних зданий, но для избранных ворота всегда открыты, неведомая сила притягивает того, кому надлежит попасть в параллельный мир.
Дом окружён садом, в котором каждое дерево обладает необыкновенными свойствами. Каждому гостю сад дарит плоды одного из своих деревьев, сад решает сам чем одарить гостя и какой силой его наделить, например, ягодой питанга, яркой красной ягодой с крупной круглой косточкой внутри. Сердце гостя, отведавшего питангу из волшебного сада, наполнится страстями и переживаниями, но внутри станет гладким и прочным, словно та косточка.
Вход в дом охраняют собака, морская свинка и змея. Только в случае согласия трёх хранителей путник попадает внутрь.
Найти среди десятков дверей одну верную гостю придётся самостоятельно. При определённой смекалке это окажется не сложно, а если путнику повезёт, то дом может оказаться в хорошем расположении духа и подарить провожатого.
Мир за дверью для каждого гостя окажется особенным. Один может увидеть старый проигрыватель со стопкой пластинок, вытащить одну с симфонией Гайдна, и музыка станет тем самым порталом. Другой провалится в переплёт одной из сотен книг, датированной началом прошлого века. Ну а кто-то откроет шкаф и начнёт продираться сквозь пыльные платья, чтоб в самой глубине нащупать мех чьих-то старых шуб и поёжиться от внезапного порыва зимнего ветра.

22:34 

ещё про лето

счастливая
Мы застряли между июлем и августом; это самое жаркое время, когда дни как сахар плавятся тёмно-коричневой массой и долго не принимают окончательных очертаний, пока я не забираюсь в холодный душ и не превращаю их в карамельку; в холодной воде сахарный день застывает и становится похож на маленький кусочек янтаря, в котором словно муравьи застревают люди и происшествия.
Солнце не трогает меня, только обсыпает горстью веснушек, небрежно бросает на нос и на левое плечо.
Дни тянутся и растворяются в дымке над морем, дома и улицы плавятся в сахарные фигурки, а вместе с нами тянется и плавится война; мы отсчитываем шесть взрывов, а у моря слышали только четыре, и теперь мы спорим у кого больше – тоже мне, повод для гордости.
В июле остается Прага, в июле я пьянею даже от соуса с Jack Daniel’s; мы гуляем по улицам, устаем от жары и ложимся прямо на мостовые.
А в августе меня ждёт три недели спелой ежевики на даче, йога каждое утро, два дня непрерывных дождей, Рига и холодное море в Юрмале, колесо обозрения в Сигульде, неожиданные встречи.
Сегодня 21 сентября, и в кране так и не появилась холодная вода. Лето ещё не закончилось.

20:38 

счастливая
Давно закончился мой личный август, моя персональная осень, которой не было, когда вдруг посреди дороги откуда-то появляются золотые листья, они закручиваются в воронку и окружают, и кружатся, и уносят вместе с ветром, и от солнца всё светится золотом, и это продолжается несколько секунд, а потом они вдруг исчезают в никуда так же внезапно как и появились. И остается только отражение в глазах, тех, что похожи на земной шар, голубые по краям и зелёные в серединке.
Проходит и моя зима, когда хочется укутать себя облаком плотного сизого тумана; руки тянутся к небу, чтоб снять с него одно из грозовых облаков и закутаться в него поплотнее, или одеться в зелёное небо в один из вечеров; я крашу глаза серым, чтоб никто не догадался, что у меня зелёные глаза.
И тогда приходит лето. Лето – это маленькая жизнь, и каждый день я проживаю несколько жизней, своих и непременно чужих, например, того дядечки с длинными усами и сигарой во рту, он так ловко ремонтирует велосипед у своей лавки, одним взмахом раскручивает колесо как вечный двигатель, и кажется, что он вот-вот улетит. Или, например, сразу две жизни вот этих двух парней, они как будто из клуба любителей странных усов: один с усами Сальвадора Дали и косичкой барона Мюнхгаузена, второй – с бакенбардами короля Георга. Или одну из девяти жизней кошки, у которой такие прозрачные глаза, что мне кажется, что я вижу сквозь кошку.
Город снова превращается в калейдоскоп, и мне нравится рассматривать отдельные кусочки, из которых складывается мозаика. По бульвару Ротшильд едет девушка на велосипеде, у нее развеваются волосы, рубашка превращается в парус, а к рулю привязаны серебристые и искрящиеся как фейерверки ленты. А у нас в а-тикве какая-то из соседок причёсывается на балконе, у нее длинные, почти до колен, ярко-красные волосы и ультрамариновая рубашка.
И всё это так громко, так пронзительно, что можно растеряться, можно пропасть, и тогда я начинаю искать что-то особенное в этом городе, точно так же, как каждый раз прохожу мимо пассифлоровых зарослей и ищу пассифлору в тёмно-зелёном хаосе; что-то, за что можно уцепиться и выплыть на поверхность, и я пишу список счастливых знаков города Тель-Авива, города, где собаки такие смешные и такие счастливые, где я верю не только в светлое будущее, но и в такое же светлое настоящее.

01:41 

про Румынию и Стинга

счастливая
Сейчас я уже не помню как все это случилось и с чего началось. Помню уже только как сидела в самолете, и больше всего этот полет напоминал мне американские горки: каждый раз, когда самолет проваливался в воздушную яму, шумные израильские дети (парам-пара-па-пам а также их родители) делали громкое и радостное "уууУУ!", и у меня вместе с ними замирало сердце, а потом проваливалось куда-то в живот, и от этих ощущений совершенно не хотелось приземляться, и, наверняка, от счастья вспыхивали такие же как и у детей огоньки в глазах.
Я не спешила в гостиницу и шаталась по Бухаресту налегке с моей маленькой сумкой, на которую с подозрением смотрела девочка на досмотре в аэропорту в Израиле и не верила, что это все мои вещи на три дня, а я недоумевала: она же девочка, как же она не понимает, что туда уместились все мои футболки и даже запасные тапочки?
Бухарест оказался потрясающим. Я долго не могла понять где я нахожусь и как его охарактеризовать: то ли это советский конструктивизм во всем его преувеличении, то ли французский ренессанс, то ли строгий классицизм, а вот тут как будто бы приложил руку Гауди и рядом модерн и какой-то абсурд, а еще восточноевропейское средневековье, и в конце концов я запуталась и приняла всю эту эклектику, улыбнулась в ответ городу, который улыбался мне и смеялся надо мной. Я бродила по самым неприметным улицам, по пустым переулкам, стараясь сливаться со стенами, растворяться в толпе и превратиться в одну из теней, отбрасываемых городом от яркого и невероятно жаркого солнца, а потом внезапно наступал вечер, и фонари на улицах ярко светили в лицо, не давая скрыться, и я оказывалась на самых шумных и людных улицах, где есть только кафе и бары, все яркое, разноцветное, как салат на моей тарелке, и я сижу на открытой веранде у кафе и завороженно наблюдаю за молоденьким мороженщиком, который играет с детьми и взрослыми, втягивает в целое представление, а потом звенит в бубенцы и протягивает вафельный рожок с разноцветными шариками.

На второй день я еду на главный железнодорожный вокзал - мою любовь к самолетам можно сравнить лишь с моей любовью к поездам) Я несколько минут пытаюсь разобраться с румынским языком в терминале, но, кажется, дизайнер интерфейсов сделал хорошую работу. Я выбираю случайный пункт назначения из ближайших поездов и покупаю билет, мне хочется забраться в какую-нибудь нетуристическую румынскую глубинку, и мне это удается. Четыре часа на поезде больше всего напоминают путешествие на Хогвартс-экспрессе.
На третий день я выбираюсь в Брашов как обязательный пункт туристической программы, но он уже не удивляет меня, таких маленьких разноцветных уютных городков я видела очень много по всей Европе, и теперь я вынуждена признать, что мне хочется чего-то нового.

Мой последний день в Бухаресте. Небо вдруг затянули тонкие белесые тучки, и весь город вдруг стал похож на аквариум под запотевшим стеклом. 31 июля. Сейчас в Израиле днем за +30 и здесь эта влажная свежесть кажется мне настоящей живительной силой. У меня есть пара часов прогуляться до начала концерта, и я иду по улицам и вдыхаю эту преддождевую влажность вместо воздуха.
У меня билеты в золотой круг, я стою у самой сцены и осматриваюсь назад: столько самых разных людей, молоденькие девочки-блондинки на каблуках и постаревшие рокеры с длинными седыми волосами, молодежь с пивом и изысканные пары, удивительные румыны и одна счастливая израильтянка. James Walsh, Mike and The Mechanics, все танцуют, хлопают в ладоши и поют, мне безумно нравится румынская публика, они отдают артистам невероятное количество энергии и очень уважают друг друга. Солнце заходит, и Стинг появляется на сцене, когда уже совсем темно. Я еще пытаюсь фотографировать его на телефон, но потом это кажется мне абсолютно бессмысленным, и я растворяюсь в толпе, мы превращаемся в огромный энергетический комок, мы смеемся и плачем вместе с музыкантами, Стинг смеется и плачет вместе с нами, он носится по сцене и танцует, а мы все протягиваем руки к небу, пытаясь поймать несколько капель проходящего мимо дождя; Стинг играет Desert Rose, и мне кажется, что вокруг меня нет ни одного человека, я танцую и замечаю, открывая глаза, что Стинг подмигивает мне)
Мы возвращали его три раза, последней была Fragile, и после нее он едва успевает скрыться за сценой, как начинается дождь. Мы действительно хрупкие, от этого ведра воды, ведра благословения, вылитого на меня откуда-то с небес, я промокаю насквозь, не замечаю, что улицы полны воды мне по щиколотку; я шлепаю до ближайшего остановившегося автобуса и спрашиваю у водителя где маршрут в аэропорт. Он пристально рассматривает мои мокрые кеды, то, как с моего носа вода течет на приборную панель в кабине, и отвозит меня почти в самый аэропорт, а я стою в углу, мне так неловко, что потом в салоне будет огромная лужа. И в аэропорту я еще долго сушила носки в машинке для сушки рук, и комплект сменной одежды казался мне чем-то самым важным на этой планете, и этот день казался мне самым счастливым днем лета.









00:16 

счастливая
За последние пару месяцев я превратила себя в какую-то карьеристку, в работягу без сна, отдыха и личной жизни; мне нравится моя работа и вообще ужасно нравится много работать, но иногда начинает казаться, что пора с этим завязывать. В конце концов проходят дни и недели, и весь окружающий мир как-то затирается, остается на втором плане в расфокусе, и когда я ловлю себя на этом - думаю, какая же глупость, хватит. И в такие моменты мне нравится выходить с работы и идти домой пешком, по набережной. когда уже темно и не жарко; я никуда не спешу, я останавливаю этот сумасшедший ритм и глубоко вдыхаю морской воздух, заполняя легкие морем, солью и песком до дна; этот воздух тяжелый и осязаемый, им приятно дышать, приятно будто плыть в нем, приятно ощущать, как он обволакивает от самой макушки.
А на набережной как всегда многолюдно и весело, на одной из скамеек сидят улыбчивые дядечки в соломенных шляпах, один из них играет на аккордеоне, второй - подпевает ему, они оба улыбаются широко-широко, и от этого их темная в пятнах, будто покрытая ржавчиной кожа сминается в тысячи складочек. У другой скамейки - на фонарном столбе висит картина, а под ней - тетрадный листок, на котором шариковой ручкой коряво написано: Claude Monet 1840 - 1926. Я не узнаю этой картины и смысл происходящего остается для меня загадкой. А мимо проходит мужчина, пытается снять картину и унести ее с собой, но, сообразив, что у него ничего не выйдет, уходит ни с чем.
Я так и бреду по набережной, все рассматриваю людей вокруг, пока не добираюсь до дома и не понимаю, что я все-таки смертельно устала, и тогда я звоню Олеже и прошу принести что-нибудь выпить, все-таки завтра выходной; и ребята возвращаются домой внезапно с бутылкой литовского черничного Stumbras! Это такой внезапный привет из прошлого Вильнюса, где мы всегда держали дома такие бутылки Stumbras или Trys Devynerios, а еще покупали маленькие бутылочки по 100 мл, чтоб носить их в сумке, особенно зимой, когда всегда приятно добавить ложку такого бальзама в чай в университетском буфете. И небо в последние дни пасмурное, укутанное такими же черничными тучами, и мы пьем литовскую настойку и болтаем до самой ночи, потому что мне завтра можно встать попозже, можно торчать все утро на почте в ожидании новых посылок, можно целый день валяться в кровати и читать до полуночи, а завтра - снова утро, снова вставать в пять утра, так как я ужасно люблю, надевать одежду с длинными рукавами, чтоб не замерзнуть в автобусе и снова бесконечно работать, но на этот раз - даю себе обещание: смотреть по сторонам и увеличить глубину резкости, чтоб ничего вокруг меня больше не расплывалось.

00:39 

счастливая
У нас началась весна.
Закончилась зима с ее войнами и наводнениями, постепенно уходит моя зимняя усталость; проходят зимние велопрогулки, когда я непременно пакую в велокорзинку плед и термос с глинтвейном, чтоб не мерзнуть на пикниках на маленьком острове в парке аЯркон; проходят родительские сезоны; сначала приезжает олежина мама и целую неделю светит солнце, мы гуляем по Дизенгоф центру и сидим в кафе Ландвер; потом - приезжает мой папа, и всю первую неделю мы с трудом выходим из дома, нас все еще заливает зимними ливнями, а потом выходит солнце, и мы катаемся по стране, мы шатаемся по городу и едим гранат на пляже; после граната у меня всегда желтые пальцы, а после моря обувь полная песка.
Заканчивается зимняя спячка и я покупаю себе билеты на три дня в Афины, я проваливаюсь в пыльный, холодный, ветреный мегаполис; здесь невероятно холодно, и на каждом шагу встречаются какие-нибудь тысячелетние развалины; я живу в самом центре у площади Монастераки и мне невероятно нравится этот район, я гуляю здесь до самого вечера, пока ноги не устают так, что едва хватает сил добраться до хостела; весь центр Афин говорит и показывает, на каждой стене здесь - граффити замысловатых цветов и сюжетов, какой-то параллельный мир; я достаю из рюкзака баночку туны и открываю ее сидя на многовековой колонне в парке у Акрополя; здесь сильнейший ветер, но весь город как на ладони, я застегиваю зимнюю куртку до подбородка и закрываю глаза: мне кажется, что сейчас самые древние времена и я как минимум Афина, ведь у меня есть сова. Мне нравится выбираться в районы на окраине города и в порт; я смотрю на огромные корабли и думаю, как же хочется на острова.
А в Тель-Авиве все теплее и теплее, я оставляю дома свитера и куртки, вчера у нас шарав и 37 градусов жары, маленький кусочек лета; вся страна расцветает, так внезапно и быстро, вдруг все вокруг рассыпается цветом, поля желтеют, белеют и розовеют; а для меня весна начинается вдруг, когда по дороге домой, однажды, среди грязного и неаккуратного района у центральной автобусной станции, я вдруг замечаю, что все придорожные деревья рацвели, все полностью покрылись невероятными розовыми огромными цветами. Это весна, я все меньше сплю и все больше выбираюсь на улицу; а сейчас, когда я писала эти строчки, за окном вдруг пошел дождь, как всегда бывает после песчаной бури, и я высовываюсь в окно и дышу весенним воздухом;
доброе утро, мир.

чтоб не забыть

главная